Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 641-31-00
(495) 302-54-13
Сегодня 29.03.2017
Книга дня
Орест Кипренский Астахова Н. В.,сост.
Картина дня
Портрет князя Никиты Петровича Трубецкого Кипренский Орест Адамович
Воскресный день » Авторская колонка »

Памяти выдающегося русского живописца и рисовальщика, оригинального мастера жанровой и портретной живописи Павла Андреевича Федотова

03.07.2016
П.А. Федотов. Автопортрет

 Павел Андреевич  Федотов (4.7.1815–26.11.1852)  прожил классические тридцать семь. Одиннадцати лет его отдали в кадетский корпус. Способности у мальчика были блестящие, память необычайная, и начальство могло быть смущено только тем, что на полях учебных тетрадей Федотова находилась целая коллекция портретов учителей и надзирателей, да вдобавок в карикатурном виде. Начав военную службу прапорщиком лейб-гвардии гренадерского Финляндского полка в Санкт-Петербурге (с 1834 года), Федотов занимается музыкой, переводами с немецкого, пишет эпиграммы на друзей и товарищей, рисует на них карикатуры.

 Федотов посвящает рисованию все время, свободное от обязанностей офицера, посещая вольноприходящим классы петербургской Академии художеств. Ровно через десять лет службы, оставив колебания, длившиеся без малого четыре года, он вышел в отставку, решив целиком посвятить себя художественной деятельности. Жизненный путь его оборвался в 1852 году. Таким образом, как профессиональный художник Федотов работал всего восемь лет. Дебют художника перед русской публикой состоялся в середине этого восьмилетнего срока: в 1848 году на выставке в Петербургской Академии художеств появились три первых его картины, среди них – ставшее впоследствии самым популярным из его произведений Сватовство майора. Неизвестный прежде художник вдруг сделался знаменит.

 Его опыты в области батальной живописи – это акварели, изображающие сцены военного быта (Бивуак лейб-гвардии Павловского полка и Бивуак лейб-гвардии Гренадерского полка, обе – 1842–1843). В сущности, это антибатальные сцены, поскольку предметом изображения здесь является не война, а сугубо мирная сторона жизни воинов: они разбивают палатку, раскуривают чубук, беседуют с затесавшейся в мужскую компанию крестьянкой. 

В конце 1844 года Федотов, получив небольшой пенсион, вышел в отставку, чтобы целиком посвятить себя художественной деятельности. Для самоучки, не имевшего специального художественного образования, это был поистине героический шаг: Федотову предстояло жить на положении вольного художника, получающего средства только от продажи своих произведений. Для обеспечения художественного процесса (натурщики, краски, холсты и т. п.) пенсион оказался мизерным – известно, например, что после успеха «Сватовства майора» и получения звания академика Федотову пришлось обратиться в совет Академии с просьбой об увеличении пенсиона (эта просьба была удовлетворена).

 В серии графических листов, выполненных в технике сепии в середине 1840-х годов, составлен подробный перечень бытовых казусов, куда включены не только человеческие фигуры и диалоги, но и масса побочных эпизодов, «рассказываемых» вещами и обстановкой. Каждая сепия, будь то «Кончина Фидельки», «Офицерская передняя» или «Первое утро обманутого молодого» (все – 1844), стремится к бесконечному разрастанию: во всех случаях событие, которому посвящено изображение, мыслится как некоторое сотрясение, посылающее «ударную волну» во все стороны и раздвигающее пределы пространства. Взрывоподобное действие страстей смещает нормальные отношения и выражается в преувеличениях карикатурного свойства: сильных мимических гримасах, агрессивной жестикуляции. Сюжеты листов образуют последовательность священных «сущностей существования»: смерть, любовь, брак, слава. Смерть – это скандал по поводу околевшей собачки; любовь – это прельщение бедной девушки подарками прохожих ухажеров; брак – это нищета и скандальные сцены в доме художника, женившегося без приданого в надежде на свой талант, и – в пару к предыдущему – «Первое утро обманутого молодого» (1844–1846), обнаружившего, что богатство и «красота» невесты были поддельны и взяты напрокат; наконец, слава — это мелкое тщеславие получившего накануне первый крестик чиновника, в неопрятном виде красующегося в неопрятном интерьере перед своей беременной кухаркой.

 Лишь спустя два года после выхода в отставку Федотов решил обратиться от графических упражнений к живописи. Первая его картина «Свежий кавалер» (1846) в сюжетном отношении – живописная версия сепии «Утро чиновника, получившего накануне первый крестик» (1844). Федотов выстроил мизансцену на манер ситуации «зритель перед парадным портретом». Роль зрителя исполняет кухарка, а в образе памятника самому себе выступает чиновник. Художник явно пародировал хрестоматийные схемы классических монументов: дырявый халат драпируется, как античная тога, папильотки в волосах – ироническая имитация лаврового венка… В графических композициях Федотова вполне очевидны моменты гротесковой деформации нормальных контуров и силуэтов, тогда как живопись не допускала подобного. Все эти гротесковые моменты должны были быть осуществлены в рамках естественного правдоподобия, оставляя предметам их узнаваемые объемы и контуры, что предполагало любовно-внимательное изучение предмета, его фактуры, блеска, красочного тембра. 

 В автобиографии Федотов отмечает, что он получил титул народного бытописателя от Ивана Крылова и как будто после этого напутствия взялся за сочинение живописных произведений. В картине Разборчивая невеста (1847) Федотов создает своего рода иллюстрацию к одноименной басне Крылова. 

 В «Сватовстве майора» изображено явление майора-дворянина в купеческий дом для смотрин, то есть первого знакомства с невестой. Очевидно, в последний момент невеста догадывается, что применительно к данному событию она слишком нескромно одета, по глупости доверившись модному журнальчику. 

 Композиционная ирония этой картины в том, что мы видим развернутым, как на сцене, то, что на самом деле происходит за кулисами грядущего события: майор еще не вступил в залу. Федотов остроумно сопоставляет две сцены, где герои пока еще пребывают вне поля зрения друг друга. Поэтому легко представить ситуацию, когда майор войдет в комнату, и сцена в мгновение ока переменится, герои приобретут чинную важность, и от этого все станет фальшивым.

 В рисунках второй половины 1840-х годов в поле изображения включается словесный комментарий, такой прием совмещения изобразительного и словесного рядов был издавна известен и привычен в лубочных картинках. В Завтраке  аристократа вещи представляют не свое бытовое назначение, а образ «красивой жизни», это назначение дискредитирующей: на стул нельзя присесть – на нем демонстрируются афиши модных ресторанов; кусочки резаной бумаги на ковре рядом с корзиной показывают, что корзина в виде узкогорлого сосуда не может быть использована по назначению. Она здесь, чтобы демонстрировать  благородный вкус хозяина. Но мы видим надкушенную краюху черного хлеба, эту-то «накладку» и пытается закрыть хозяин от входящего гостя. 

 По блеску исполнительского мастерства «Завтрак» превосходит все прежние живописные произведения Федотова – ни одно из них не являло столь изысканного цветового ансамбля и такого фактурного многообразия. Точность перспективных ракурсов (в позе привставшего с кресла хозяина и встрепенувшегося, повернутого в глубину пуделя), характеристика разнообразных фактурных качеств вещей (сквозистого, ворсистого, мягкого, твердого, блестящего, матового и т. д.) – мастерство решения этих задач сопоставимо с лучшими образцами мировой живописи. Степень композиционной и живописной изощренности для художника, всего лишь три года назад обратившегося к живописи, невероятна.

 В картине Вдовушка (в разных ее вариантах) впервые у Федотова появилось то, что в литературном произведении именуется «лирический герой», другое «я» художника, исчезла дистанция между художником и изображаемым миром, и, соответственно, полностью изменилась живописная стилистика. В соотношении «фигура – окружение» перевешивает окружение. Короткая догорающая свеча освещает фуражку покойного мужа-офицера, изображенного на портрете,  видны бирки с печатями на посуде, стуле, дверях: имущество описано и вдовушка должна покинуть этот дом. Изображается не событие, происшествие, а состояние…

 В федотовских портретах, создававшихся приблизительно с 1846 года, мы можем заметить естественный рост мастерства, живописной изощренности, но не изменение концепции. Это мир, где идеализируется дружеское внимание и участие, и в этом главное отличие  портретов Федотова от его жанровых композиций, где мир  движим временными, преходяще-суетными страстями… Единственное, что мы можем усмотреть, зная биографические обстоятельства моделей, – это отрешенная грусть. Например, портрет А.П. Жданович в траурном платье (1847) – это траур по смерти брата. Другой портрет, где угадывается событийная канва – Портрет Н.П. Жданович за  фортепиано (1849). 

 В картине Анкор, еще анкор! (1851–1852) временные границы растворяются мотивом действия – прыжками мечущейся туда-сюда собаки. Ситуация утекающего бесцельно времени сформулирована в названии, где русское «еще» обрамлено французским «анкор», означающим то же самое «еще». Понукания обезумевшего от скуки обитателя избы заставляют несчастного пуделя бесконечно прыгать через протянутый чубук. 

 В написанной ранее картине Офицер и денщик (1850) – похожая обстановка – топчан, стол, свеча, гитара; та же «колористическая интрига» – интерьер в рефлексах красной скатерти, освещаемой свечой. Наконец, идентичная тема – досужее времяпрепровождение в игре с домашним зверем. 

 Апофеозом метафорической поэтики Федотова стало его последнее произведение Игроки (1851–1852), где очевидно – не человек играет картой, а карта человеком, превращая лицо в олицетворение карточного случая, то есть в мистическую фигуру. В полотне «Игроки» невозможно узнать руку, сотворившую «Сватовство майора», хотя эти картины разделяют неполные четыре года. Эволюция столь стремительная – явление уникальное. В «Игроках» – не просто другая манера, но противоположный строй миросозерцания. В виду такой метаморфозы трагическая развязка федотовской биографии – смерть в лечебнице для душевнобольных – воспринимается как нечто предопределенное сверхинтенсивной деятельностью творческого интеллекта.

 Книги, посвященные жизни и творчеству П.А.Федотова: 




Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
© 2012, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация

Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

создание сайтов - Webis Group