закрыть
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ

Данный сайт использует технологию cookie-файлов. Дальнейшее использование ресурса будет означать автоматическое согласие с нашей Политикой конфиденциальности.
Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 641-31-00
(495) 302-54-13
Сегодня 23.11.2017
Книга дня
Женский образ. Русская живопись Алдонина Р.П., автор вступительной статьи
Картина дня
В студии. Мастерская Жюлиана Башкирцева Мария Константиновна
Воскресный день » Авторская колонка »

Памяти русского живописца, мастера портретов, исторических и религиозных полотен Николая Николаевича Ге

27.02.2017
Н. Ярошенко. Портрет художника Николая Ге. 1890

 

   Родился Николай Николаевич Ге (27.02.1831–13.06.1894) в Воронеже в дворянской семье. Учился на математическом факультете Киевского, затем Петербургского университета. В 1850 году, не окончив университетского курса, поступил в Академию художеств. Раннее творчество Н. Ге испытало на себе влияние  К.П. Брюллова. Так, в конкурсной программе на Большую золотую медаль «Аэндорская волшебница вызывает тень Самуила. Саул у Аэндорской волшебницы» (1856) динамика жестов и мимики героев, пурпурный цвет облачений, колорит и композиция полотна заставляют вспомнить автора Последнего дня Помпеи.     
       Спустя век Николая Ге назовут мастером «психологического портрета». Главной чертой, отличающей Н. Ге от живописцев его эпохи, это мощный динамизм в портрете, та «грозовая пауза», которая истекает и непременно вслед за нею вот-вот хлынут слова, жесты, события, роковые для исторических персонажей. «
Тайная вечеря», «Вестники Воскресения»,  «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе», «Что есть истина?“ Христос и Пилат»,  «Совесть. Иуда», «Суд синедриона. „Повинен смерти!“ и одиозное „Распятие“  –  все эти полотна глубоко драматичны, держат зрителя в напряжении, призывая его размышлять и делать выбор. „Тайная вечеря“ имела в России огромный успех. Критика уделила картине первостепенное внимание, наиболее глубокий анализ полотну был дан М.Е. Салтыковым-Щедриным. После демонстрации ее в Петербурге Ге возвратился во Флоренцию, встречался с А.И. Герценом, имевшим большое значение в духовной жизни художника. „Портрет Герцена“ (1867)  – один из лучших в творчестве Ге – был тайно привезен художником в Россию. В Италии созданы также портреты И. Доманже (1868), М.А.Бакунина,  „Портрет неизвестной в синей блузе“ (1868) и др. В эти годы Ге писал и много пейзажей. Вернувшись в Россию (1869), художник участвовал в организации Товарищества передвижных художественных выставок, сблизился с передовыми деятелями культуры, многих из них портретировал (И.С. Тургенева, 1871, М.Е. Салтыкова-Щедрина, 1872; Н.А. Некрасова, 1872). Ге портретист, безусловно, блестящий. Ему удавалось запечатлеть то выражение глаз человека, в которых читается глубокий опыт пережитого, боль, а подчас и растерянность… И в портретах исторических лиц художник на редкость психологически достоверен. На первой передвижной выставке (1871) обратила на себя внимание картина Ге  „Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе“, сразу же приобретенная П.М. Третьяковым.

     Важная страница в творчестве Николая Ге – это его отношения с Толстым. Это была не просто дружба (с 1882 года), а взаимное вдохновительство. Художник перечитал все статьи, принадлежащие перу писателя, тогда не публикуемые в России, даже стал вегетарианцем. Показателен такой эпизод. Однажды вечером художник сделал набросок углем на холсте, к утру холст был совершенно чистым. Прислуга, приняв набросок за грязь, смахнула его тряпкой. Тогда прозвучали знаменитые слова Ге: „Человек дороже полотна“, – и, конечно, разбирательств не последовало.
    Художник Григории Мясоедов в своих воспоминаниях о Николае Николаевиче Ге наиболее близко подошел к психологическому портрету художника этого периода: „Заехав другой раз к Николаю Николаевичу, я не застал его дома: он был где-то по соседству и должен был скоро вернуться. В ожидании его мне сообщили, что Николай Николаевич стал толстовцем и кладет соседям печи; об этом говорили, как об чем-то комичном, пожимая плечами. Спустя час, пришел Ге; он нес деревянное блюдо, полное вишен, покрытое ковригой хлеба; увидя меня, обрадовался и сообщил, что творит дела милосердия: сейчас он работал у соседа и вот ему дали что могли <…> На замечание, что у него исцарапана его апостольская лысина и глина пристала к волосам, он пояснил, что кончал печь, работая под потолком, „вот и исцарапался“…
    Говоря об одиозности его евангельских полотен, следует иметь в виду, что будучи честным перед собою, Николай Ге осознавал ограниченность своего умозрительного постижения крестного пути Христа. Это выражалось не только в неоднозначности картин, неканонической (с точки зрения религии, да и ценителей живописи) трактовке евангельских сюжетов, но и в творческом и духовном кризисе художника. Мотивом написания картины „Распятие“ стало признание художника: „Я долго думал, зачем нужно распятие… — для возбуждения жалости, сострадания оно не нужно… раскаяние нужно, чтобы сознать и почувствовать, что Христос умер за меня…“
    «Распятие» Ге переписывал десять лет. 19 раз. Картина подверглась переделке под влиянием Толстого, художник не решался показать ее на передвижной выставке, но слухи о ней в Петербурге множились с каждым часом. И наконец этот трагический момент настал.  Зритель увидел сцену, изображавшую мертвого человека на кресте, как бы упразднявшую саму идею воскресения Христа… Александр III сухо резюмировал: «Это бойня». В феврале 1894 года, после того, как картину сняли с показа и запретили, Толстой писал Ге: «То, что картину сняли, и то, что про нее говорили, — это очень хорошо и поучительно. В особенности слова „это бойня“. Слова эти все говорят: надо, чтобы была представлена казнь, та самая казнь, которая теперь производится так, чтобы на нее было так же приятно смотреть, как и на цветочки. Удивительная судьба христианства! Его сделали домашним, карманным, обезвредили его, и в таком виде люди приняли его, и мало того, что приняли его, привыкли к нему, на нем устроились и успокоились. И вдруг оно начинает развертываться во всем своем громадном, ужасающем для них, разрушающем все их устройство значении… Снятие с выставки — ваше торжество…»
    Но сомнения не оставляли художника до самой смерти. Чувствуя, что он нарушил не только эстетический канон, но и этический, Ге хотел уничтожить «Распятие», но не успел. За полгода до смерти им был создан последний вариант «Распятия» (картина считается утраченной), а 1 июня 1894 года он умер. Павел Третьяков также отказался купить эту картину (она находится в музее Д’Орсе в Париже). Исследователям еще только предстоит подвести итог этой трагической жизни, жертвенной в плане поиска меры.
    «Среди нас, художников, его знавших, писал Мясоедов, — об Ге надолго останется память, как о человеке живом я всюду возбуждавшем вопросы жизни, чрезвычайно отзывчивом и всегда готовом прийти на помощь. Он любил людей, особенно молодых и слабых, любил ласку и сам был ласков, всегда искал истину, нередко думал, что был к ней близок, но ненадолго, так как искание истины было в его природе, отсюда вытекала его наклонность менять предметы обожания. Но доброта, бескорыстие и сердечное отношение к людским печалям были постоянными его качествами и никогда его не покидали…» 

 

 Книги, посвященные творчеству Николая Ге: 



Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
* Отправляя данные, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности
© 2017, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация

Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

Политика конфиденциальности

создание сайтов - Webis Group