Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 641-31-00
(495) 302-54-13
Сегодня 27.04.2017
Книга дня
Французская живопись. XIX век Майорова Н. О., Скоков Г. К.
Картина дня
Охота на тигра Делакруа, Эжен
Воскресный день » Авторская колонка »

Выдающийся русский композитор, пианист, член творческого содружества «Могучая кучка» Модест Петрович Мусоргский родился 21 марта 1839 года

22.03.2017
И.Е. Репин. Портрет композитора М.П. Мусоргского. 1881

Модест Петрович Мусоргский (21.3.1839–28.3.1881) родился в Торопецком уезде Псковской губернии, окончил курс в бывшей школе гвардейских подпрапорщиков, недолго служил в Преображенском полку, потом в главном инженерном управлении, в Министерстве государственных имуществ и в Государственном контроле. Музыкальный кружок Балакирева оказал огромное влияние на артистическое развитие Мусоргского, выявив его настоящее призвание и заставив обратить более серьезное внимание на музыкальные  занятия. Под руководством Балакирева Мусоргский читал оркестровые партитуры, знакомился с анализом музыкальных произведений и критической их оценкой.

Уже в 1852 году фирмой Бернард в Санкт-Петербурге издана фортепианная пьеса Мусоргского. В 1858 году Мусоргский написал два скерцо, из которых одно инструментовано им для оркестра и в 1860 году исполнено в концерте русского музыкального общества под управлением Антона Рубинштейна. Вслед затем Мусоргский написал несколько романсов и принялся за музыку к трагедии Софокла «Эдип».
       Известность Мусоргскому принесла опера «Борис Годунов», поставленная на сцене Мариинского театра в Санкт-Петербурге в 1874 году и признанная в некоторых музыкальных кружках произведением образцовым. В течение 10 последующих лет «Борис Годунов» был дан 15 раз и затем снят с репертуара. Только в конце ноября 1896 года «Борис Годунов» снова увидел свет, но в несколько ином виде. Римский-Корсаков исправил, переделал и переинструментовал заново «Бориса Годунова» и поставил его на сцене большого зала музыкального общества (новое здание консерватории), при участии членов «Общества музыкальных собраний». В Москве «Борис Годунов» поставлен впервые на сцене Большого театра в 1888 году.
       В 1875 году Мусоргский начал драматическую оперу («народную музыкальную драму») «Хованщина» (по плану В.В. Стасова), одновременно работая и над комической оперой на сюжет «Сорочинской ярмарки» Гоголя. Музыку и текст «Хованщины» Мусоргский почти успел закончить, но опера не была инструментована; последнее сделано Римским-Корсаковым, который вместе с тем закончил «Хованщину» и приспособил ее для сцены. Довести до конца «Сорочинскую ярмарку» оказалось невозможным, так как из этой оперы в бумагах Мусоргского сохранились лишь немногие черновые наброски.
       Мусоргский — большой самобытный талант, и притом талант чисто русский; он принадлежит к группе музыкальных деятелей, стремившихся к оформленному реализму. Национальность Мусоргского как композитора сквозит и в умении обращаться с народной песней, и в самом складе его музыки, в ее мелодических, гармонических и ритмических особенностях, наконец — в выборе сюжетов, главным образом, из русской жизни. Юмористическая музыка вообще удавалась Мусоргскому, и в этом жанре он разнообразен, остроумен и находчив; стоит только вспомнить его сказку про «Козла», историю долбящего латынь «Семинариста», влюбленного в поповскую дочь, «По грибы» (текст Мея), «Пирушку». Мусоргский не любит останавливаться на лирических темах, да они ему и плохо даются (лучше других его лирические романсы «Ночь» на слова Пушкина и «Еврейская мелодия» на слова Мея); зато широко проявляется творчество Мусоргского в тех случаях, когда он обращается к русской крестьянской жизни. Богатой колоритностью отмечены песни Мусоргского: «Калистрат», «Колыбельная Еремушки» (слова Некрасова), «Спи-усни, крестьянский сын» (из «Воеводы» Островского), «Гопак» (из «Гайдамаков» Шевченко), «Светик Савишна» и «Озорник» (обе последние — на слова самого Мусоргского) и мн. др. Сильное впечатление производят выразительной декламацией песни «Сиротка» и «Забытый» (на сюжет известной картины Верещагина).
     Мусоргский — не симфонист; его специальность — музыка вокальная, как иллюстрация текста. Он образцовый декламатор, схватывающий малейшие изгибы слова; в своих произведениях он всегда отводит широкое место речитативу. Родственный Даргомыжскому по складу своего таланта, Мусоргский примыкает к нему и по взглядам своим на музыкальную драму, навеянным на него оперой Даргомыжского «Каменный гость». Из оркестровых произведений Мусоргского, кроме упомянутых уже, заслуживает внимания «Интермеццо» (сочинено в 1861 году, инструментовано в 1867 году), построенное на теме сурового характера, напоминающей музыку XVIII века, и изданное в числе посмертных произведений Мусоргского, с инструментовкой Римского-Корсакова. Укажем еще на ряд музыкальных эскизов под заглавием «Картинки с выставки», написанных для фортепиано в 1874 году, в виде музыкальных иллюстраций к акварелям В.А. Гартмана. 

 

по статье Ф.А. Брокгауза и И.А.Ефрона 

 Отступая от канонической биографии. Дмитрий Шостакович о Мусоргском:

«Я благоговею перед Мусоргским, считаю его величайшим русским композитором. Почти одновременно с созданием Фортепианного квинтета я был занят работой над новой редакцией оперы Мусоргского „Борис Годунов“. Мне пришлось пересмотреть партитуру, кое-где сгладить шероховатости гармонизации, неудачную и вычурную оркестровку, отдельные гармонические ходы. В оркестровку введен ряд инструментов, которые не были использованы ни Мусоргским, ни Римским-Корсаковым, редактировавшим „Бориса Годунова“. Мусоргский много изменял и переделывал под влиянием советов Стасова, Римского-Корсакова и других. Многое изменил в опере и сам Римский-Корсаков в процессе редактирования. Редакция „Бориса Годунова“, сделанная Римским-Корсаковым, отражает мысли и мастерство прошлого века. Нельзя не отнестись к огромной работе Римского-Корсакова с чувством величайшего уважения… Таково уж свойство музыки Мусоргского — она всегда живая, слишком живая (если только этого когда-нибудь бывает „слишком“)…
    
Может ли музыка нападать на зло? Может ли заставить человека призадуматься? Может ли возопить? И тем привлечь внимание человека к разным мерзостям, ему привычным? Все эти вопросы начались для меня с Мусоргского. Здесь надо назвать и совсем мало известного Даргомыжского. Его сатирические песни „Червяк“, „Титулярный советник“, его драматический „Старый капрал“. „Каменный гость“ я считаю лучшим музыкальным воплощением легенды о Дон Жуане. Даргомыжский и Мусоргский ввели в музыку согнутые спины и растоптанные жизни. И потому они мне дороже многих других гениальных авторов. <…>
    Мусоргского как пианиста сравнивали чуть ли не с Рубинштейном. Особенно часто вспоминают его фортепианные „Колокола“. Даже враги признавали его выдающееся мастерство аккомпаниатора. И он не был в этой области туристом. В молодости таперствовал, не по нужде как я, а просто за компанию. В зрелом возрасте замечательно импровизировал за фортепиано юмористические сценки, например, как молодая дьяконица играет с чувством на расстроенном фортепиано „Молитву Девы“. И еще многое нравится, скажем, как Мусоргский понимал детей. Он на них смотрел, как на людей со своеобразным миром, а не как на забавных кукол — его собственные слова. Как он чувствовал природу, и как он относился к животным, вообще, ко всему живому. Терпеть не мог, чтобы ловили рыбу на удочку, вообще, он страдал, когда делали больно какому бы то ни было живому существу. И, наконец, смущающий отечественных стыдливых историков музыки «вопрос об алкоголе». Действительно, теневая сторона жизни гениального автора. Ее деликатно обходят стороной, чтобы как-нибудь не оскорбить память знаменитого гения. Позволю себе высказать еретическое предположение: если бы коллеги и музыканты, окружавшие Мусоргского, с большим уважением относились к нему, то он пил бы меньше… Мусоргский — наглядный и трагичный пример вреда околорояльного сочинительства. Очень трагичный. Бренчал, бренчал — и сколько музыки гениальной осталось незаписанной. Из множества, о чем остались только рассказы, особенно мучает упоминание об опере «Бирон». Какой кусок русской истории! И злодейства тут тебе и иностранный правитель-солдафон. И ведь показывал друзьям куски. Те уговаривали записать, а он упорно им в ответ: «И так твердо держу в голове». Что держишь в голове — переноси на бумагу. Голова — сосуд хрупкий. Скажут — что же он Мусоргского учит, нахал этакий. Выискался такой, классиков учить, скажут. Но для меня Мусоргский, по счастью, не классик, а живой человек… И я ему, вероятно, высказал бы по-дружески некоторые критические замечания, не боясь возможности быть осмеянным. Не сверху вниз, как генералы из «Могучей кучки» (имею в виду, конечно, в первую очередь Кюи — весьма посредственного и самонадеянного автора.) И не снизу вверх, как приятели-алкаши из трактира «Малый Ярославец». А как профессионал — профессионалу. Если бы не такое мое было отношение к Мусоргскому, не взялся бы за оркестровку его сочинений никогда.
     …Каждый раз через Мусоргского проясняется для меня что-то чрезвычайно важное и в моих собственных занятиях. Работа над «Борисом» многое дала для Седьмой и Восьмой симфоний. Потом откликнулась и в Одиннадцатой. Одиннадцатую я одно время считал самым «мусоргским» своим сочинением. От «Хованщины» что-то перешло в Тринадцатую и «Казнь Степана Разина“..

Цитируется по: Дмитрий Шостакович. «Свидетельство» (интервью с Соломоном Волковым)

http://www.uic.unn.ru/~bis/dsch.html

Книги, посвященные жизни и творчеству Модеста Петровича Мусоргского: 

 


 

 

      Модест Мусоргский. Опера «Хованщина»: Вступление «Рассвет на Москве-реке»

 

 

 



Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
© 2012, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация

Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

создание сайтов - Webis Group