Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 641-31-00
(495) 302-54-13
Сегодня 26.05.2017
Книга дня
Жуковский Станислав. Большая коллекция Алдонина Р.П.
Картина дня
Старая усадьба. Май Жуковский Станислав Юлианович
Воскресный день » Авторская колонка »

Французская художница и мемуарист, мастер портретной и пейзажной живописи, несколько лет работавшая при русском дворе, Мари Элизабет-Луиза Виже-Лебрён родилась 16 апреля 1755 года

16.04.2017
Луиза Виже-Лебрен. Автопортрет в соломенной шляпе. 1897

    Мари Элизабет-Луиза Виже-Лебрён (урожденная Виже, Лебрён по мужу, 16.4.1755–30.3.1842) — французская художница, которая прожила в России (Санкт-Петербурге и Москве) шесть лет, с 1795 по 1801 год. Эмигрировав из Франции с начала революции 1789 года, она путешествовала по разным странам Европы, пока не обосновалась в России, которую стала называть второй родиной.
Обладая умом, талантом, умением тонко польстить модели, к моменту своего появления в русской столице художница уже пользовалась громкой славой в Европе и стала любимицей петербургского общества. Время пребывания Виже-Лебрён в России совпало с утверждением сентиментализма в разных видах искусства, с его культом внутреннего мира личности, чувствительности. На театральной сцене утвердились «слезная комедия» и «мещанская драма», светские дамы зачитывались «Новой Элоизой» Руссо и, стараясь соответствовать идеалу матери, начали сами кормить младенцев грудью. Эти новые веяния не обошли и Россию, в которой Карамзин создал свой вариант чувствительной повести. Почитатели его «Бедной Лизы» совершали паломничество к Симонову пруду, в котором утопилась главная героиня.
    Творчество Виже-Лебрён вписывалось в рамки эстетики сентиментализма. Она умело сочетала незыблемые законы изображения великих людей (подчеркивание во всем их высокого положения и власти) с сентиментальной чувствительностью, смягчающей даже наиболее парадные из ее образов. Манера письма художницы ясная и точная. Наибольшей живостью отличаются многочисленные портреты, которые она охотно писала. Все герои ее картин смотрят на нас как живые. Властные дамы бережно держат нежный цветочек, царственные матери буквально светятся любовью к своим детям, государственные мужи скромны и умны.
    Виже-Лебрён оставила 660 портретов и около 200 пейзажей. Живописные образы Виже-Лебрён отличались нежностью и чувствительностью. Современники называли ее картины не иначе как «поэзией сердца». При этом портреты, исполненные в России, привлекают своей простотой, задушевностью и отсутствием манерности, присущей ряду портретов французского периода. Годы пребывания в русской столице оказались для художницы достаточно плодотворными.
   Элизабет-Луиза Виже-Лебрён стала второй после Мари Анн Колло иностранкой, удостоенной звания «почетный вольный общник» Санкт-Петербургской академии художеств. Здесь ею были написаны более 50 портретов, ставших украшением лучших российских музеев. По утверждению А.П. Мюллер, она пользовалась большим успехом и брала «за портрет по три, четыре тысячи». Россия полюбила французскую художницу. В свою очередь, Виже-Лебрён с симпатией отзывалась о русских, которые «проворны, умны… познают ремесла чрезвычайно легко, многие даже добиваются успехов в искусствах». 
   Чрезвычайно редко в истории культуры встречается факт совмещения, своеобразного диалога разных видов искусств — именно это наблюдается в творчестве Виже-Лебрён. В 1830-х гг. она написала «Воспоминания»* о своей жизни, в том числе и о пребывании в Санкт-Петербурге и Москве, которые пользовались у публики не меньшим успехом, чем живописные полотна. Художница продемонстрировала редкий дар владения словом, и многие особенности психологии русского дворянства XVIII века получили у нее развернутое толкование.
    Слава любимой придворной портретистки Марии-Антуанетты была столь велика, что Екатерина II пожелала ее видеть уже на второй день после приезда. Поскольку двор и сама Екатерина летом находились в Царском Селе (Виже-Лебрён прибыла в Петербург 23 июля 1795 года), знакомство с Россией началось для художницы именно с Царскосельского дворца и его царственных обитателей. В своих воспоминаниях Виже-Лебрён оставила подробное описание великой княгини Елизаветы и самой императрицы. Художница, несомненно, владела не только кистью, но и пером, и ее описание содержит тонко подмеченные детали, верно передающие психологию внутреннего мира персонажа.
    Описание визита в Царское Село можно представить в нескольких структурных элементах: встреча с французским посланником графом Эстергази, который передает художнице приглашение от Екатерины II; легенды о Екатерине II, которые вспоминает художница перед посещением Царскосельского дворца; встреча с Елизаветой, которую художница воспринимает как прекрасную Психею (описание ее внешности); беседа с императрицей, передача личных впечатлений от встречи с ней; описание царскосельских садов, террасы. Уже из этого схематичного представления царскосельского хронотопа очевидно предпочтение, которое Виже-Лебрён отдает портрету, внутреннему миру личности перед пейзажем, природой.
    Сразу по прибытии в Россию перед художницей встала проблема церемониала и туалета. Приглашенная к императрице уже через сутки после своего приезда, путешественница была застигнута врасплох, не имея парадного платья для представления, которое даже в Санкт-Петербурге невозможно сшить за один день. Она решилась отправиться в Царскосельский дворец в простом муслиновом платье, за что получила замечание от графини Эстергази, супруги посла.
     Перед представлением Екатерине II Виже-Лебрён вспоминает все, что она слышала о русской государыне от принца де Линя, а также разговаривает о ней с графом Шуазель-Гуфье. 
В беспокойстве от предстоящей встречи с «великой Екатериной» Виже-Лебрён неожиданно встречает в Царском Селе незнакомку, которая покоряет ее своей сердечностью. Она воплощает идеал, который близок самой художнице и который она стремилась запечатлеть в своих моделях. Виже-Лебрён дает подробный словесный портрет молодой женщины, которая оказалась великой княгиней Елизаветой, женой Александра: «…Я заметила у окна… молодую особу, поливавшую горшок с гвоздиками. Ей было не более семнадцати лет, правильные и тонкие черты дополнялись идеальным овалом; приятный цвет кожи своей бледностью безупречно гармонировал с выражением ангельской кротости ее лица, которое обрамлялось потоком пепельных волос. На ней было легкое белое платье, небрежно перепоясанное по тонкой, как у нимфы, талии. Юная сия особа столь изящно выглядела на фоне комнаты с колоннами, задрапированной серебристо-розовой тканью, что я невольно воскликнула: „Вот истинная Психея!“».
В этом описании чувствуется глаз художника, который схватывает колорит, цвет и соотносит внешность натуры с определенной эпохой, в данном случае с античностью. В то же время главным в словесной характеристике становится не внешность, а глубина внутреннего мира, «ангельская кротость».
    Первое впечатление оказалось безошибочно точным. Елизавета Алексеевна, урожденная принцесса Луиза-Мария-Августа, дочь маркграфа Баден-Дурлахского Карла-Людвига, получила прекрасное образование, редкое в Германии, и считалась выдающейся личностью «не только по внешности, но и по умственным душевным качествам». По отзывам других современников, Елизавета Алексеевна отличалась мечтательностью, много читала и занималась благотворительностью. Она выучила русский язык и была впоследствии другом Н.М. Карамзина. Молодой Пушкин посвятил ей стихи. Елизавета пригласила художницу к себе, произнесла «много лестных слов».
    Наконец происходит представление императрице, перед которой Виже-Лебрён предстает «с некоторым страхом». Она сокрушается, что нарушила церемониал, забыв поцеловать у Екатерины руку, хотя та «для исполнения сего традиционного обряда, сняла одну перчатку». Это объясняется особым волнением: «…Ведь уже один только вид сей знаменитой женщины произвел на меня такое впечатление, что я всецело отдалась ее созерцанию». И опять острый взгляд портретистки замечает то, что обычно опускают отечественные мемуаристы: «Меня крайне удивил весьма малый ее рост, ведь я представляла ее столь же большой, как и слава. К тому же она была очень полной, но лицо еще сохраняло следы красоты, и высокая прическа из седых волос прекрасно его обрамляла. По высокому и широкому лбу в ней сразу угадывалось присутствие гения. Глаза ее были мягкими и весьма изящной формы, нос совершенно греческий, лицо цвета весьма яркого, а его выражение чрезвычайно подвижное».
И в облике самодержицы всероссийской Виже-Лебрён пытается подметить человеческое, сердечное, интимное. В этой связи она подчеркивает ее «мягкий, но довольно глубокий голос», «доброжелательность» и терпимость к ее простому туалету. «…Я отнюдь не заметила, чтобы она обратила на него хоть малейшее внимание, а, быть может, она вообще не столь строга в этом отношении, как, например, госпожа посольша». Внешность императрицы несколько разочаровала портретистку, не вполне отвечая ее ожиданиям «величественного», и она попыталась дополнить облик Екатерины хотя бы немногими добродетелями. Французская художница написала несколько портретов, в которых отразилось восприятие императрицы и цесаревны. 
    Виже-Лебрён написала несколько портретов Елизаветы Алексеевны, олицетворяющей для нее идеал прекрасного, в котором запечатлены высокие нравственные качества (Портрет великой княгини Елизаветы Алексеевны, 1795). Наряд Елизаветы дополнен драгоценными украшениями с крупными сапфирами и жемчугом. Это не просто украшения, это подарки Екатерины II на тезоименитства великой княгини. Украшения, подаренные царствующими особами, обычно демонстрировались на парадных портретах. Однако, несмотря на требования жанра и воспроизведенные на полотне атрибуты принадлежности к царской фамилии (горностаевая мантия, лента), Елизавета выглядит на портрете нежной, наивной, непосредственной, слегка растерянной, не вполне «вписывающейся» в величественный антураж. В 1798 году Виже-Лебрён написала другой, более камерный Портрет Елизаветы Алексеевны. В нем с еще большей очевидностью проявлены такие черты внутреннего мира, как мягкость, ангельская кротость, душевная красота. Наконец, третий портрет Елизаветы написан Виже-Лебрён уже в 1801 году, когда Александр вступает на престол и молодая женщина становится императрицей. В отличие от предыдущего изображения, в котором доминировали сдержанность, смирение и робость, в этом портрете подчеркнута юность, детскость и даже задорность, как бы вступающие в противоречие с высоким саном. Все три портрета разные, но каждый из них подчеркивает женственность и красоту Елизаветы.
    В первом парадном портрете Елизаветы фон выражен мраморным бюстом Екатерины, ассоциирующимся с чем-то монументальным, статичным и холодным. Этот фон нужен для более яркого контраста, подчеркивающего живость и непосредственность молодой женщины.
    Тот же самый прием Виже-Лебрён использует и в портрете двух дочерей Павла IАлександры и Елены. Очаровательные девушки с цветами в волосах держат в руке и как бы показывают зрителю медальон с изображением Екатерины. Великая императрица, становится знаком эпохи, фоном жизни нового поколения, но сама как модель не привлекает внимания портретистки. Не удивительно, что эта холодность была взаимной. Императрица не всегда заслуженно критиковала работы художницы, в письме к одному из парижских друзей работу Виже-Лебрен она писала:  «Последовательница Анжелики Кауфман пробует свои кисти и начинает писать великих княжон Александру и Елену… Госпожа художница заставляет обеих скорчиться на диване, сворачивает шею младшей, придает обеим вид мопсов, греющихся на солнце...».  Престарелая императрица не принимала свежие веяния в моде и не на шутку рассердилась, когда на один из балов супруга ее внука Александра, великая княгиня Елизавета, явилась в платье, больше похожем на ночную сорочку, фасон которого сочинила француженка… 
    За годы, проведенные в России, Виже-Лебрен стала настолько популярна, что Пушкин упомянул о ней в «Пиковой даме» — в спальне старой графини Герман видит «два портрета, писанные в Париже m-me Lebrun. Один из них изображал мужчину лет сорока, румяного и полного, в светло-зеленом мундире и со звездою, другой — молодую красавицу с орлиным носом, с зачесанными висками и с розою в пудреных волосах».
    В 1802 году Луиза вернулась в Париж, но пробыла там недолго, снова отправившись путешествовать по европейским столицам. Только в 1810 году она окончательно вернулась во Францию. Виже-Лебрен еще долго писала портреты, но постепенно стала отказываться от заказов, благо средств для безбедной жизни хватало. Писала мемуары и просто наслаждалась покоем, которого ей так не хватало раньше. «Все, что я пережила, убеждает меня в том, что мое единственное счастье заключено в живописи», — подытожит Луиза Виже-Лебрен свою долгую жизнь. К началу 1830-х годов Луиза окончательно отошла  от живописи. Не доверяя будущим биографам, она составила список собственных работ и включила туда 662 портрета, 15 картин исторического и аллегорического содержания и около 200 пейзажей. 
     Умерла Луиза-Элизабет Виже-Лебрен в Париже 30 марта 1842 года, но остались её прекрасные полотна, с которых на нас смотрят люди давно ушедшего времени, и увлекательные воспоминания, позволяющие лучше понять ту удивительную эпоху. 

* «Воспоминания г-жи Виже-Лебрен о ее пребывании в Санкт-Петербурге и Москве 1795–1801 гг.» переизданы, их стоит почитать, они написаны изящно и увлекательно. Особенно любопытен взгляд со стороны на российских императоров и императриц, высших сановников и придворных дам, великосветские балы и салоны, российских художников и прекрасный Петербург, который Луиза искренне полюбила. Её наблюдения, особенно высшего света, точны, а описания подробны и правдивы, пока не касаются тех сторон жизни, которые она могла видеть только мельком. Когда их читаешь, даже кажется что Луиза немного идеализирует российскую действительность. Её заявления, что в Петербурге не увидишь пьяных, а простой народ трудолюбив, мягок нравом и не склонен к воровству, наверное, не совсем объективны, но приятны, так как исходят из уст иностранки. Буквально восторг у неё вызывает открытость и хлебосольность русского дворянства, возможность месяцами пользоваться радушным гостеприимством, не тратя собственных средств. 
В качестве приложения в книге опубликованы письма Виже-Лебрен к княгине Куракиной, в которых подробно отражена жизнь художницы во Франции до эмиграции.


По статье О. Кафановой «Царское Село и его обитатели в восприятии М.Э.-Л. Виже-Лебрён»
и материалам сайтов http://tsarselo.ru/ и http://shkolazhizni.ru/

   Книги, посвященные жизни и творчеству М.Э.-Л. Виже-Лебрён:



Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
© 2012, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация

Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

создание сайтов - Webis Group