Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 641-31-00
(495) 302-54-13
Сегодня 26.07.2017
Книга дня
Эдгар Дега Астахов Ю .А.
Картина дня
Урок танцев Дега, Эдгар
Воскресный день » Авторская колонка »

Тринадцатого мая родился русский поэт, художник, публицист, богослов, философ-славянофил, член-корреспондент Петербургской Академии наук Алексей Степанович Хомяков

13.05.2017
А.С. Хомяков. Фотопортрет конца 1840-х начала 1850-х

   К Алексею Степановичу Хомякову (13.5.1804—5.10.1860) как нельзя более подходит определение — светлый ум. В кругу своих единомышленников он был первым среди равных. Его можно назвать идейным вдохновителем и негласным лидером славянофилов. Выходец из дворянской семьи, он получил хорошее домашнее образование. Свободно ориентируясь в самых разных науках, Алексей Степанович был даровитым публицистом, писал хорошие стихи, пробовал себя в драматургии. Заслуженно прослыв крупным и оригинальным мыслителем, А.С. Хомяков оставил не столь уж большое наследие. Любитель философских бесед и даже споров, он не спешил изложить свои взгляды на бумаге. Его философские и богословские сочинения, как правило, посвящены статьям и книгам других авторов. К тому же не все, что выходило из-под его пера, он спешил отдавать в печать. Так, статья «О старом и новом» (1839), которую вполне можно расценить как своеобразный манифест славянофилов, читалась и обсуждалась в рукописи. В этой статье Хомяков высказал свои мысли об историческом предназначении России, об особом пути ее развития. Убежденный в духовных преимуществах православия над католицизмом, он видел миссию России в том, чтобы раскрыть сообществу людей глаза на истинные ценности и предостеречь от ложных. «Всемирное развитие истории, — утверждает он, требует от нашей Святой Руси, чтобы она выразила те всесторонние начала, из которых она выросла… История призывает Россию стать впереди всемирного просвещения, история дает ей право на это за всесторонность и полноту ее начал». Однако то, что Россия особо отмечена Господом, ее избранность на пути к благоденствию налагает на нее, по мнению мыслителя-патриота, высокую ответственность. 
      Алексей Хомяков родился в Москве, на Большой Ордынке, в православной семье. Тон в семье задавала мать. «…Я знаю, что, во сколько я могу быть полезен, ей обязан я и своим направлением и своей неуклончивостью в этом направлении… Счастлив тот, у кого была такая мать и наставница в детстве», — писал позднее Хомяков. Домашнее образование позволило, например, 15-летнему Хомякову перевести с латыни очерк Тацита «Германия» (отрывок из перевода спустя два года был опубликован в «Трудах общества любителей российской словесности» при Московском университете).
Став вольнослушателем Московского университета, Алексей Степанович сдал экзамен на степень кандидата математических наук (семнадцати лет).
По характеру Хомяков был боец, преодолевающий любые препятствия и бесстрашно встающий на защиту правды. В 17 лет он едва не сбежал из дома, чтобы сражаться за освобождение Греции от османского ига, а через год поступил на военную службу, которую начал юнкером Астраханского кирасирского полка, квартировавшего в глухом городишке Херсонской губернии. 
Служил он здесь чуть более полугода, но его командир полка граф Д.Е. Остен-Сакен десятки лет спустя, когда Алексея Степановича уже не было в живых, вспоминал, что в физическом, нравственном и духовном воспитании юнкер Хомяков был уникален. Кроме того, он «обладал силою воли не как юноша, но как муж, искушенный опытом. Строго исполнял все посты по уставу Православной Церкви, и в праздничные и воскресные дни посещал все богослужения. В то время было уже значительное число вольнодумцев, и многие глумились над исполнением уставов Церкви. Но Хомяков внушал к себе такую любовь и уважение, что никто не позволял себе коснуться его верования». 
     Прослужив в армии три года, Хомяков выходит в отставку и едет за границу, в Париж, «для усовершенствования в живописи». Не дожидаясь декабристского мятежа, в котором принимали участие и близкие знакомые Хомякова. Вдали от Родины Алексей Хомяков, еще до этого сблизившийся с кружком «любомудров», активно изучал немецкую классическую философию (в основном, И. Канта, И.Г. Фихте и Ф.В. Шеллинга), занимался живописью, а также написал историческую драму «Ермак». И здесь очень важно отметить, что в мировоззрении молодого мыслителя в тот период западные философские влияния достаточно органично сочетались с глубокой православной религиозностью и искренним патриотизмом.
    Вернувшись через год в Москву, последующие два года (1827—1828) живет в Петербурге. В 1828-м Хомяков вновь поступает на военную службу, чтобы участвовать в Балканской войне с турками. За проявленную храбрость он был награжден двумя орденами св. Анны и орденом св. Владимира 4-й степени. 
Спустя два года, оставив военную службу, он занялся сельским хозяйством и литературой.
    В 1836 году Хомяков женился на Екатерине Языковой, сестре известного поэта, Н.М. Языкова. Это был счастливый брак, который, однако, в первые годы омрачился смертью от дифтерита двоих маленьких сыновей. В мае 1847 года Алексей Степанович вместе с женой и детьми Марией и Дмитрием выехал из Петербурга за границу «для излечения болезни», а более — для того, чтобы «подышать воздухом многодвижущейся Европы». Семья провела в путешествии все лето, до начала осени. За эти три с половиной месяца Хомяковы побывали в Берлине и Дрездене, Праге и Кракове, Вене и Париже, Лондоне и Оксфорде… Вернувшись в Россию, семья провела зиму в Петербурге. В апреле следующего, 1848 года, Хомяковы возвращаются в Москву, где Алексей Степанович вновь оказывается в центре внимания мыслящего общества. В июне 1848 года Хомяковы уехали на лето в село Богучарово, что под Тулой. Там Алексей Степанович активно занимается хозяйством, охотой, борется с эпидемией холеры у крестьян, работает над большим произведением «Заметки о всемирной истории». 
     В январе 1857 года А.С. Хомяков заболел, да так сильно, что возникло опасение за его жизнь. Вера Сергеевна Аксакова, сестра братьев-славянофилов Константина и Ивана, писала: 
«…До пятницы он был очень дурен, и все почти теряли надежду… Духовнику своему он сказал: „Если я останусь жив, это будет милость Господня, если умру, будет правда Господня“.
Господь его помиловал, он сам чувствует, что ему теперь лучше… За него много усердно молились, и вчера еще служили заздравную обедню в нашем приходе… Все дети его стояли на коленях и молились. Но не только близкие его и друзья, но и кто только знает его понаслышке, и те приняли самое живое участие в молитвах за него…»
    Жизнь Хомякова оборвалась тремя годами позже он умер внезапно, от холеры, на 56-м году жизни, находясь в расцвете жизненных и творческих сил. Похоронен был в московском Даниловом монастыре. (В советское время после снесения богоборческими властями монастырского кладбища, был перезахоронен на Новодевичьем кладбище.)
Хомяков был чрезвычайно яркий и оригинальный человек с очень многообразными дарованиями и интересами. О нем ходил даже такой стишок:

Врач, механик и геолог,
Поэт, философ и теолог,
Общины русской публицист,
Он мудр как змий, как голубь чист!

      Разносторонность его была поистине ренессансной. Судите сами: он был поэтом и драматургом,  художником,  богословом,  философом,  историком, написавшим «Записки по всемирной истории» («Семирамиду») в 3-х томах;  полиглотом-лингвистом, знавшим множество древних и новых европейских языков;  охотником, блестящим стрелком, замечательным наездником;  кинологом, специалистом по разным породам густопсовых, о чем свидетельствует его обстоятельная статья об охотничьих собаках;  изобретателем особого дальнобойного ружья;  изобретателем паровой машины с «сугубым давлением», за которую получил патент в Англии;  изобретателем гомеопатического средства от холеры;  устроителем винокуренного завода;  создателем специального катка для укатывания зимних дорог;  геологом, отыскавшим в Тульской губернии полезные ископаемые и т. д. и т. п. «Из Хомякова можно выкроить десять человек, и каждый будет лучше его», — писал о нем С.Т. Аксаков.
     Обширным энциклопедическим знаниям Алексея Степановича способствовали и необыкновенная живость ума, и способность читать чрезвычайно быстро и сохранять в памяти навсегда все прочитанное. По свидетельству одного из современников, он книги «глотал, как пилюли». Славянофил А.И. Кошелёв вспоминал такой эпизод: «Купил я три-четыре книги серьезного содержания; Хомяков выпросил их у меня на одну ночь; поутру рано книги были мне возвращены. Я читал эти книги две-три недели; и потом, при разговоре о них, я увидел, что Хомяков внимательно прочел их и многое в них заметил и подчеркнул, что ускользнуло от моего внимания». 
     Историк М.П. Погодин, писал, что «не было науки, в которой Хомяков не имел бы обширнейших познаний, о которой не мог бы вести продолжительного разговора со специалистами… И в то же время:  писал он проекты об освобождении крестьян,  распределял границы американских республик, указывал дорогу судам, искавшим Франклина, анализировал до мельчайших подробностей сражения Наполеона, читал наизусть по целым страницам из Шекспира, Гёте или Байрона, излагал учение Эдды и буддийскую космогонию».
    При всей разносторонности дарований и универсальности Хомякова, все же главное — это то, что он вместе с Иваном Киреевским, повернул взоры соотечественников к коренным проблемам России, заложил фундамент отечественной философии. 
   «Как бы каждый из нас ни любил Россию, мы все как общество — постоянные враги ее, разумеется, бессознательно. Мы враги ее, потому что мы иностранцы, потому что мы – господа крепостных соотечественников, потому что одуряем народ…», — с горечью говорил Алексей Хомяков. А.И. Кошелёв свидетельствовал: «Все мы ощущали его правоту и сознавали необходимость прекращения разрыва интеллигенции с народом, — разрыва вредного для обоих, равно их ослаблявшего и препятствовавшего самостоятельному развитию России».
    Тем не менее, А.С. Хомяков нельзя назвать был последовательным сторонником реформирования России, в некоторых моментах более радикальным, чем некоторые либералы-западники. При этом, оставаясь славянофилом, он был противником западнического идеала «правового государства», справедливо считая основой общественной жизни не право, но нравственность. При этом, как и многие либералы, он выступал за освобождения крестьян с землей (что для того времени было очень радикальным суждением), а также выступал против цензуры, за свободу слова и печати. Хомяков, безусловно, считал православную монархию единственно приемлемой для России формой государственного устройства, хотя при этом выступал за созыв «Земского собора», связывая с ним надежду на разрешение противоречия между «властью» и «землей», возникшее в России в результате западнических реформ Петра I.

По книгам: В.С. Соловьев. «Русская культура. С древнейших времен до наших дней» (серия «Мы русские»);
Н.В. Скоробогатько «Славянофилы» (серии «История России», готовится к печати) и материалам сайта http://www.pravmir.ru/aleksej-xomyakov-filosof-russkoj-samobytnosti/

Алексей Хомяков

России

  «Гордись! — тебе льстецы сказали: -
  Земля с увенчанным челом,
  Земля несокрушимой стали,
  Полмира взявшая мечом!
  Пределов нет твоим владеньям,
  И, прихотей твоих раба,
  Внимает гордым повеленьям
  Тебе покорная судьба.
  Красны степей твоих уборы,
  И горы в небо уперлись,
  И как моря твои озера…»
  Не верь, не слушай, не гордись!
  Пусть рек твоих глубоки волны,
  Как волны синие морей,
  И недра гор алмазов полны,
  И хлебом пышен тук степей,
  Пусть пред твоим державным блеском
  Народы робко клонят взор,
  И семь морей немолчным плеском
  Тебе поют хвалебный хор;
  Пусть далеко грозой кровавой
  Твои перуны пронеслись -
  Всей этой силой, этой славой,
  Всем этим прахом не гордись!
  Грозней тебя был Рим великой,
  Царь семихолмного хребта,
  Железных сил и воли дикой
  Осуществленная мечта;
  И нестерпим был огнь булата
  В руках алтайских дикарей;
  И вся зарылась в груды злата
  Царица западных морей.
  И что же Рим? и где монголы?
  И, скрыв в груди предсмертный стон,
  Кует бессильные крамолы,
  Дрожа над бездной, Альбион!
  Бесплоден всякой дух гордыни,
  Неверно злато, сталь хрупка,
  Но крепок ясный мир святыни,
  Сильна молящихся рука!
  
  И вот за то, что ты смиренна,
  Что в чувстве детской простоты,
  В молчаньи сердца сокровенна,
  Глагол творца прияла ты,-
  Тебе он дал свое призванье,
  Тебе он светлый дал удел:
  Хранить для мира достоянье
  Высоких жертв и чистых дел;
  Хранить племен святое братство,
  Любви живительной сосуд,
  И веры пламенной богатство,
  И правду, и бескровный суд.
  Твое всё то, чем дух святится,
  В чем сердцу слышен глас небес,
  В чем жизнь грядущих дней таится,
  Начало славы и чудес!..
  О, вспомни свой удел высокой!
  Былое в сердце воскреси
  И в нем сокрытого глубоко
  Ты духа жизни допроси!
  Внимай ему — и, все народы
  Обняв любовию своей,
  Скажи им таинство свободы,
  Сиянье веры им пролей!
  И станешь в славе ты чудесной
  Превыше всех земных сынов,
  Как этот синий свод небесный -
  Прозрачный Вышнего покров!
    1839

Русская песня
  
  Гой красна земля Володимира!
  Много сел в тебе городов больших, 
  Много люду в тебе православного!
  В сини горы ты упираешься, 
  Синим морем ты омываешься, 
  Не боишься ты люта ворога, 
  А боишься лишь гнева божия.
  Гой красна земля Володимира!
  Послужили тебе мои прадеды, 
  Миром разумом успокоили, 
  Города твои разукрасили, 
  Люта ворога отодвинули.
  Помяни дором моих прадедов!
  Послужили тебе службу крепкую, 
  Службу большую я послужил тебе, 
  От меня ль в степях мужички пошли, 
  Мужички пошли все богатые.
  От меня ль в судах правда-суд  пошли, 
  Правда-суд пошли неподкупные, -
  Правда в слушанье, суд в видение!
  От меня ль пошла в целый мир молва, 
  Что и синего неба не выглядеть, 
  Что и синего моря не вычерпать: 
  То красна земля Володимира, 
  Полюбуйся ей не насмотришься, 
  Черпай разум в ней — не исчерпаешь.
  Ходит по небу солнце ясное, 
  Греет, светит миру целому, 
  Ночью теплятся звезды частые, 
  А траве да песчинкам счету нет.
  По земле ходит слово божие, 
  Греет жизнию, светит радостью;
  Блещут главы землей золоченые, 
  А господних слуг да молильщиков, 
  Что травы в степях, что песку в морях.
  Первая половина 1830-х годов (?)

Ritterspruch – Richterspruch**

  Ты вихрем летишь на коне боевом
  С дружиной своей удалою;
  И враг побежденный упал под конем, 
  И пленный лежит пред тобою.
  Сойдешь ли с коня ты? поднимешь ли меч?
  Сорвешь ли бессильную голову с плеч?
  Пусть бился он с диким неистовством брани, 
  По градам и селам пожары простер;
  Теперь он подъемлет молящие длани;
   Убьешь ли? о стыд и позор!
  
  А если вас много,  убьете ли вы
   Того,  кто охвачен цепями, 
  Кто,  стоптанный в прахе,  молящей главы
   Не смеет поднять перед вами?
  Пусть дух его черен,  как мрак гробовой;
  Пусть сердце в нем подло,  как червь гноевой;
  Пусть кровью,  разбоем он весь знаменован: 
  Теперь он бессилен,  угас его взор;
  Он властию связан,  он ужасом скован…
  Убьете ль? о стыд и позор!
   1839 (?)

Кремлевская заутреня на Пасху

 В безмолвии,  под ризою ночною, 
  Москва ждала; и час святой настал: 
  И  мощный звон промчался над землею, 
  И воздух весь,  гудя,  затрепетал.
  Певучие,  серебрянные громы
  Сказали весть святого торжества;
  И,  слыша глас,  её душе знакомый, 
  Подвиглася великая Москва.
  Всё тот же он:  ни нашего волненья, 
  Ни мелочно-торжественных забот
  Не знает он,  и,  вестник искупленья, 
  Он с высоты нам песнь одну поёт,  -
  Победы песнь,  песнь конченного плена.
  Мы слушаем; но как внимаем мы?
  Сгибаются ль упрямые колена?
  Смиряются ль кичливые умы?
  Откроем ли радушные объятья
  Для страждущих,  для меньшей братьи всей?
  Хоть вспомним ли,  что это слово — братья -
  Всех слов земных дороже и святей?
   1850

Раскаявшейся России
 
  Не в пьянстве похвальбы безумной, 
  Не в пьянстве гордости слепой, 
  Не в буйстве смеха,  песни шумной, 
  Не с звоном чаши круговой;
  Но в силу трезвенной смиренья
  И обновленной чистоты
  На дело грозного служенья
  В кровавый бой предстанешь ты.
  
  О Русь моя! как муж разумный, 
  Сурово совесть допросив, 
  С душою светлой, многодумной, 
  Идёт на божеский призыв, 
  Так,  исцелив болезнь порока
  Сознаньем,  скорбью и стыдом, 
  Пред миром станешь ты высоко, 
  В сиянье новом и святом!
  
  Иди! тебя зовут народы!
  И,  совершив свой бранный пир, 
  Дай мысли жизнь,  дай жизни мир!
  Иди! светла твоя дорога: 
  В душе любовь,  в деснице гром, 
  Грозна,  прекрасна,  - ангел Бога
  С огнесверкающим челом!  
  3 апреля 1854

* Тук — здесь: чернозем, обильно удобренная земля.
** Заклинание рыцаря (нем.)

Книги по теме:

 

 



Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
© 2012, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация

Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

создание сайтов - Webis Group