закрыть
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ

Данный сайт использует технологию cookie-файлов. Дальнейшее использование ресурса будет означать автоматическое согласие с нашей Политикой конфиденциальности.
Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 302-54-13
(495) 641-31-00
Сегодня 16.05.2021
Книга дня
КВЕСТ-тренажер УСТНЫЙ СЧЕТ. Сложение и вычитание. Около 500 заданий, 40000 примеров Астахова Н. В.,сост.
Картина дня
Прогулка в парке Больдини, Джованни
Воскресный день » Авторская колонка »

Первого июня родился великий русский композитор, родоначальник русской классической музыки Михаил Иванович Глинка (1.6.1804–15.2.1857)

31.05.2012
И.Е. Репин. Портрет Михаила Глинки

Михаила Ивановича Глинку принято считать человеком, без которого бы не существовало русской классической музыки, ее основоположником и столпом. Но мы сегодня с трудом продираемся к композитору, подлинному, сквозь нагромождения позднейших наслоений, трактовок, недостоверных свидетельств; сквозь массы словесного сора, оставшегося после исследователей и даже апологетов Глинки. Однако искажение образа Глинки началось не в советское время, а гораздо раньше. Глинка с полным правом мог бы повторить слова Пушкина (из письма к Наталье Николаевне, в 1836 году): “И догадал же мне черт родиться в России, с душой и талантом!” Глинка ведь тоже пребывал в сходном расположении духа, покидая страну в 1856 году. Он уезжал из Петербурга с проклятьями на устах и, стоя на дебаркадере, по свидетельству некоторых очевидцев, в сердцах промолвил: “Глаза бы мои его не видели!”; плюнул и уехал в Германию. А там вскоре и умер.

После смерти композитора прошло не так много времени, как среди людей, считавших себя его душеприказчиками, завязались свары. Все началось, собственно, с громадной биографии Глинки, написанной и опубликованной критиком Владимиром Стасовым: это был один большой очерк, но публиковался он частями, в разных номерах журнала “Русский вестник” в 1857 году. В этом очерке Стасов заложил основы неверного представления о Глинке, нарисовав облик Глинки как “гения, недостойного самого себя”. Действительно, гений, и родина его признала, и в последних строках Стасов пишет о том, что и Запад его вскоре признает. Но когда Стасов перечисляет, в чем Глинка плох, мы обнаруживаем, что он фактически убивает Глинку своими суждениями. Ансамбли писать не умеет, да и вообще не его это дело — вот даже как! Образ Людмилы в “Руслане” и Антониды в “Жизни за царя” — это слабейшие места, итальянщина тухлая. Каждый раз из большого произведения вычленяются один-два номера: вот это — гениально, а остальное недостойно гения Глинки. В сущности, Стасов выносит приговор Глинке, ставя его в несамостоятельную позицию предтечи. Мол, Глинка еще не готов, но вслед ему придут другие, достойные, те, что возвеличат русскую музыку. Мысль о том, что Глинка недостоин сам себя, муссировалась еще долго. Во времена Чайковского Глинка представлялся странноватым субъектом: якобы вот так, в домашнем халате, выпивая, поигрывая на рояле, он очаровывал ближайших барынек. Но мимоходом еще и чего-то писал — и получалось гениально.

В 1860-е годы прогрессивное общественное мнение сильно корило Глинку за верноподданничество. Все в том же 1861 году Стасов писал Балакиреву: «Никто, быть может, не сделал такого бесчестья нашему народу, как Глинка, выставив посредством гениальной музыки на вечные времена русским героем подлого холопа Сусанина, верного, как собака, ограниченного, как сова или глухой тетерев. Это — апотеза русской скотины московского типа и московской эпохи… „Жизнь за царя“ — точно опера с шанкром, который ее грызет и грозит носу и горлу ее смертью. Ведь там реализуется официальная николаевская триада: “самодержавие, православие, народность”». Однако шестидесятники… народность понимали как-то специфически: имели в виду юродивых, убогих, попрошаек. Тех, что вывели передвижники в своих полотнах, живописуя не подлинный народ, который действительно есть некая великая сила, не умещающаяся в одну корзинку. А Глинка не вписывался в эти представления. Потому-то на Глинку наложили глянец, упаковали в стасовскую обертку из “реализма — народности — прогрессивности”. И, конечно, восхищались музыкой, выбирая для себя отдельные показательные сочинения из его наследия…

В советское время из Глинки сделали икону-дубинку. После известного ждановского постановления 1948 года Глинка стал неким нормативом — фигурой, под которую начали подгонять советских композиторов. Стали требовать, чтобы они писали “как Глинка”. Из Глинки сделали лубочную картинку, которую поместили в советскую галерею творцов. Там уже красовались первый русский поэт — Пушкин, первый живописец-реалист — Репин, первый советский композитор — Шостакович. И тут же оказался первый русский композитор — Глинка. А во главу угла была поставлена глинкинская фраза: “Музыку создает народ, а мы, композиторы, только аранжируем” — самое известное высказывание Глинки. (На самом деле это была ядовитейшая шутка. Салонная острота: выхлест в адрес гостинных снобов… Что, мол, вы от меня хотите? Это я так, шутя, пописываю чего-то…) Досталось и самому Глинке: его “Руслан” рассматривался только как “богатырский эпос”, а в героической истории про Ивана Сусанина был переделан сюжет — поляки идут брать Москву через костромские леса, и — никакого царя.  В таком-то виде Глинка — как реалист и создатель концепции героического эпоса — вошел в учебники. Это восприятие Глинки повлияло даже на памятник композитору, что у Консерватории: посмотришь — стоит такой мешкообразный «народник» с длинными волосами и тучной бородой, вроде как уменьшенный богатырь, набычившийся на Театральной площади.

Когда мы слушаем оперу “Иван Сусанин” со словами, подписанными по сталинской указке в 1939 году Городецким, создается впечатление уродства и лжи. К подлинной истории все это отношения не имеет. Да и петь неудобно, на глинкинских виртуозных ариях, но с чужой подтекстовкой голос можно сорвать. А ведь Глинка, создавая оперу, сочинял сначала музыку для драматических сцен и там, где это необходимо для удобства пения или подчеркивания особых фонематических подтекстов, расставлял над нотами гласные, указывал размер стиха. Потом все это просматривал Одоевский и отсылал барону Розену, который писал свои тексты на уже готовую музыку, ориентируясь на установленные размеры и ключевые гласные звуки. Текст много раз переделывался, дорабатывался самим Глинкой. Так что не стоит думать, что барон самостоятельно сочинил монархический текст. Это глинкинский текст! С очень точно рассчитанной виртуозной фонематической техникой, с хорошо продуманной вокальной техникой, которую Глинка освоил, пройдя школу итальянского пения сначала в Петербурге, а затем проучившись в Италии три года с лишком. И создал действительно виртуознейшую по вокалу оперу.

Немец Розен, теоретик стиха, тщательнейшим образом расписал текст оперы по гласным, расставленным Глинкой. И это доставляло ему удовольствие, потому что он был не только хороший лирический поэт, ценимый Пушкиным, но еще и ученый, филолог… Иногда, конечно, в тексте получались нелепицы: “Грядущая женка моя” или “Не розан в огороде” — ну да ладно, зато это хорошо пропевается, петь удобно. Так вот, без этого текста опера зависает, искажается подлинный тщательно продуманный и точно хронологически и географически выстроенный исторический сюжет, — становится дурацким. Ведь Глинка был хорошо образованным человек; и Розен тоже. И либретто было крепко, добротно сделано. Вот такого Глинку — умного, расчетливого — мы сегодня не знаем. Нам все эти годы представляли некий муляж.

…Так получилось, что Глинка “советской выделки” тоже сейчас никому не нужен. И чиновники стесняются такого Глинки. В итоге ситуация, с которой мы столкнулись в канун двухсотлетия, такова: подлинного Глинку они не знают, уродливого образа стесняются — и потому стыдливо отворачиваются и умывают руки. В нескольких постановах последних лет предпринимались попытки очистить оперу от позднейших текстовых наслоений. Впервые это было сделано в московском Большом театре усилиями А.Н. Лазарева и Е.М. Левашева в 1989-м. Они почти полностью вернули розеновский текст, кроме тех случаев, где попадалось слово “царь”. Тогда писали вместо “царя” — “Родина”, “Отечество”. Затем там же в Большом М.Ф. Эрмлером была произведена повторная попытка в 1997-м. Он использовал партитуру в балакиревской редакции и примерно на три четверти вернул розеновский текст, а в остальном здесь была какая-то каша. <…>

Однако в идеальной постановке, о которой пока можно только мечтать, следовало бы обратиться к подлинной, авторской рукописи Глинки, которая хранится в Публичной библиотеке. Есть почти полный автограф “Жизни за царя”, написанный рукой Глинки. В театрах хранились писарские копии, которые использовались при постановках опер. А оригиналы хранились у автора или у частных лиц и позже передавались Стасову в «Публичку». И слава Богу — театры ведь горели. Сгорела и полная партитура “Руслана”: сначала в Москве в Большом, а потом и в Петербурге, в театре-цирке. Что же касается автографа партитуры “Жизни за царя”, то он попал в «Публичку» из собрания Энгельгардта. Так что на самом деле подлинного Глинку можно восстановить…

    Интервью интернет-газете belcanto.ru президента фонда Глинки, доцента Санкт-Петербургской консерватории
Сергея Фролова (источник: http://www.belcanto.ru)

 Книги, посвященные жизни и творчеству М.И. Глинки

В.М. Соловьев. «История России для детей ивзрослых» (серия «История для детей»)

 Б. Евсеев. «Русские композиторы» (серия «Герои русской истории»)

Ю.Н. Лубченков, Н.В. Скоробогатько и др. «Герои русской истории» (серия «История для детей»)

Соловьев В. М. «Золотая книга русской культуры» (серия «Энциклопедия русской жизни»)



Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
* Отправляя данные, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности
© 2018, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация



Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

Политика конфиденциальности

Мы в социальных сетях

- ЖЖ главного редактора
- Мы вКонтакте
- Воскресный день Белого города
- Другие страницы...

создание сайтов - Webis Group