закрыть
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ

Данный сайт использует технологию cookie-файлов. Дальнейшее использование ресурса будет означать автоматическое согласие с нашей Политикой конфиденциальности.
Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 302-54-13
(495) 641-31-00
Сегодня 18.06.2018
Книга дня
Русская история в картинах. Сергей Иванов
Картина дня
На сторожевой границе Московского государства Иванов Сергей Васильевич
Воскресный день » Авторская колонка »

К 200-летию Отечественной войны 1812 года

22.06.2012

БОРОДИНО

1

 В верховьях Днепра в районе Смоленска нас встретит сегодня привычная картина Русской земли. Типичный мирный пейзаж: равнинная река, рядом село Соловьево на старой Смоленской дороге… И тут же храм, храм-памятник, напоминающий о погибших воинах.

За последние двести лет через это место прокатились две войны. На короткое время Соловьевская переправа на Днепре становилась рубежом, на котором Россия сражалась с завоевателями. Во время Отечественной войны 1812 года русские сражались здесь с армией Наполеона; во время Великой Отечественной – с армией Гитлера.

Это были две страшные, мощнейшие военные силы, которые создавались для завоевания, уничтожения и утверждения нового порядка. Этим армиям подчинялись все ресурсы континентальной Европы. И все-таки мы их разгромили, несмотря ни на что. И победили обоих – и Наполеона, и Гитлера.

А потому что «Не в силе Бог, а в правде». Воистину так! Эти слова святого благоверного князя Александра Невского выражают существо дела. Того жертвенного, великого дела, к которому призван русский солдат. Это его историческая миссия – защита Русской земли. И сам он – русский солдат – явление тоже историческое. Как говорил Достоевский, «это эмблема России, подлинный образ ее».

2

В истории русского солдата (и в истории России) есть события особые, символические. Они не подвластны времени и никогда не померкнут в народной памяти. Таких событий, конечно, немного и не может быть много. Бородинская битва, бесспорно, – одно из таких символических событий.

Как, известно, с сугубо военной точки зрения, в грандиозном сражении, которое разыгралось здесь, в окрестностях села Бородино, 26 августа 1812 года, было как будто немного смысла. Великий Толстой в «Войне и мире» настаивал, что этого смысла не было вовсе. Повторяю, это касается исключительно военной точки зрения. И в самом деле, после Бородина русская армия отступила, Наполеон продолжал движение на Москву, и французы в конце концов вошли в горящую русскую столицу.

Недаром сам Кутузов – главнокомандующий! – так не хотел этого сражения. Оно ему было ненужно. Он стремился разгромить Наполеона без генерального сражения, избежать рокового лобового столкновения, в котором неизбежно приходилось рисковать решительно всем – и Москвой, и армией, следовательно, Россией.

Тем не менее Кутузову пришлось согласиться на эту великую баталию. И тому было много причин. Но самая главная, решающая – это желание русского солдата: он не хотел и не мог более отступать. Именно так: не хотел и не мог!

Русская армия отступала уже второй месяц. Отступала от самой границы империи – через Литву, Белоруссию, через Смоленск… Причем крупных сражений и поражений не было. «Не побиты, а бежим», – выражал общее настроение атаман Платов.

Постепенно недовольство среди солдат стало приобретать опасные размеры. Армия роптала и объясняла происходящее по-своему. Превосходнейшего генерала Барклая-де-Толли, командовавшего армией до назначения Кутузова, стали подозревать в измене. «Вот едет изменщик», – открыто говорили солдаты…

Кутузов прибыл в действующую армию за неделю до Бородинского сражения (если совсем точно, то за восемь дней). В этот момент русские войска стояли у села Царево-Займище на Смоленской дороге. Нового главнокомандующего встречали с воодушевлением и надеждой: «Едет Кутузов бить французов». Иными словами, от него ожидали перемен и активных действий.

Тем более позиция для боя в Царево-Займище была хорошей, она была не хуже, но много лучше этой, бородинской. Вообще позицию для генерального сражения русское командование выбирало очень тщательно, всякий раз досконально анализировались все уязвимые места. Позиция при Бородине будет четвертой. Однако, как считают специалисты, далеко не самой лучшей… Стало быть, опять чисто военные резоны в этой эпопее отходят на второй план.

В конце концов мужество и стойкость солдата не зависят ни от позиции, ни от искусного стратегического маневра войск. Только это совсем не значит, что русскому солдату вообще не нужен полководец. Это далеко не так. Совершенно очевидно, однако, что предводителю русского войска недостаточно знать только военную науку, он должен быть национальным героем, которому доверяет и которым дорожит армия.

Этому национальному чувству научить или объяснить что-либо невозможно. Это дар – он или есть, или его нет. Полководческий гений Кутузова определяется исключительно этим необыкновенным драгоценным даром. Это почувствовали даже враги, французы. Вот что написал один из них: «В нем было что-то национальное, делавшее его столь дорогим для русских».

3

25 августа, накануне сражения, по рядам русской армии пронесли чудотворную икону Смоленской Богоматери. По свидетельству очевидцев, это была «величественная минута».

Большую икону несли на руках в сопровождении священнослужителей в полном облачении с зажженными свечами и хоругвями. Церковное шествие сопровождала огромная толпа. Солдаты, заслышав молебное пение, обнажали головы, осеняли себя крестным знамением и опускались на колени.

В какой-то момент к иконе подошел убеленный сединами главнокомандующий, и солдаты поспешно расступились. Кутузов «привычным широким жестом» перекрестился и тоже опустился на колени. За Кутузовым последовал весь генералитет.

Французы тотчас заметили в русском лагере необычайное движение, церковное шествие им было хорошо видно. «Они надеются на Бога, – сказал Наполеон, — а я надеюсь на вас!» (то есть на мои доблестные войска). Другие французы высказывались в том же духе, но гораздо многословнее, резче и нетерпимее.

Говоря о молебне в русской армии, они не скрывали своего мнимого превосходства. Для них оно было очевидным на фоне этого «грубого суеверия», «невежества» и «рабства» русского солдата.

Все это лишний раз свидетельствует о том, что на Бородинском поле сошлись два разных мира. У каждой стороны было свое мирочувствие, своя культура, свои идеалы.

Наполеон – предводитель Великой армии – искал славы, власти, земного величия и восторгов. Он был непомерно горд и стремился возбудить это чувство у своих подданных. Достаточно вспомнить наполеоновское воззвание к армии накануне битвы – там все это выражено предельно ясно. Кутузов и русская армия ведут себя совершенно иначе.

Не гордость, но смирение и душевное спокойствие наполняют сердца русских солдат накануне кровавой битвы. Главнокомандующий, склоненный перед образом Богоматери, первый подает пример такого смирения. Потому, что смирение – это и есть обращение к Богу и «упование на помощь Всевышнего», о чем Кутузов пишет в каждом своем письме.

Простые русские солдаты все это хорошо чувствуют. Характерное проявление этого чувства – тишина и спокойствие. В огромном русском лагере было поразительно тихо. Об этом есть у Лермонтова в «Бородине»: «Но тих был наш бивак открытый». Ночью накануне сражения на позициях горели костры. Кое-где у огня собирались кружки, там говорили о предстоящем деле.

Полководческие таланты Наполеона и боевой опыт французских солдат вызывали уважение. Говорили, что, мол, «это не шутки!»… «Ну, да какая надобность!.. Постоим за себя! Как-никак под Смоленском французы у нас не много взяли. Бились с ними крепко». Генерал Раевский «был весьма доволен нашими действиями, и от него мы, новички, услышали тогда лестные слова: “Ай… молодцы, чудо, как с французами ознакомились”».

Что ж, о Смоленском сражении и в самом деле было что вспомнить. Без всякой команды солдаты бросались в штыки на неприятельские цепи. Тем временем французская артиллерия беспрестанно обстреливала город, через его каменные стены перелетали гранаты. К вечеру Смоленск запылал…

«Превратность судьбы», город пришлось отдать добровольно! В последний момент из собора вынесли чудотворную икону Смоленской Богоматери. С тех пор она находилась при армии, ее перевозили в обычном батарейном зарядном ящике.

Появление иконы на Бородинском поле, помимо всего прочего и важнейшего, было еще и напоминанием русской армии о бедствиях Смоленска. Как остановить эти бедствия? Вот вопрос! Но ответ на него в то время уже окончательно созрел. Этим ответом была готовность каждого принести себя в жертву Отечеству.

4

С первых минут Бородинского сражения с обеих сторон активно действовала артиллерия. Грохот и треск от залпов десятков, а иногда и сотен орудий сотрясал воздух. На передовые позиции со свистом падали ядра и гранаты. В это время наши солдаты и офицеры, подбадривая друг друга, шутили и посмеивались.

Когда ядро пролетало над головами, говорили: «Прощай, кланяйся нашим, что стоят позади». А другой, бывало, добавит: «До приятного свиданья», – и фуражку поднимет.

Между тем в иные моменты всем было уже не до шуток. Ударившись в землю, ядро летело рикошетом прямо на обустроенную артиллерийскую позицию. Тогда вокруг кричали, чтоб сторонились и береглись. Даже обессиленное ядро бывало причиной тяжелейших ранений. Такое ядро могло оторвать руку или ногу. Если оно задевало плечо или бок, человек погибал.

Для расстановки основных батарей на поле были устроены простейшие земляные укрепления. До сих пор у деревни Семеновское сохранились заросшие травой оплывшие вал и ров – часть знаменитых семеновских укреплений, так называемых «флешей». Как известно, на русские войска, оборонявшие флеши, пришелся главный удар Великой армии. 

На этом месте погибали целые русские дивизии. Противоборство было отчаянное. Французы шли в атаку стройными колоннами с ружьями наперевес. Среди сражающихся войск на флешах находился генерал Багратион, всеобщий любимец, командующий 2-й армией. На его глазах французы овладеют семеновскими укреплениями, и тогда он сам поведет солдат в контратаку. В это время осколок гранаты ранит генерала в ногу. Превозмогая страшную боль, Багратион попытается скрыть рану, чтобы не смутить наступающие войска. Его едва успеют подхватить, когда он молча станет валиться с лошади.

Весть об этом мгновенно распространится по линии, и солдаты ослабят натиск. Наша атака захлебнется. В результате французы окончательно овладеют флешами, а Багратиона увезут с поля боя.

«Ваше сиятельство, вас везут лечиться, – скажет смертельно раненному генералу сопровождавший его кирасир Андрианов, – во мне уже нет вам надобности». Сказав это, кирасир на виду у всех с отчаянной решимостью бросится в сторону неприятеля. Он врежется в самую гущу французов, поразит многих и сам упадет мертвым.

5

После того как французы окончательно овладели флешами, русские войска в этой части поля были отведены за овраг у деревни Семеновское. Но по-прежнему здесь было самое жаркое место боя. По-прежнему Наполеон рассчитывал сокрушить сопротивление русских именно на этом участке. Ради этого к семеновскому оврагу посылались все новые и новые французские части.

И тогда за оврагом русские возвели настоящую живую крепость. Этой крепостью стали построенные в каре батальоны двух гвардейских полков – Литовского и Измайловского.

Солдаты стояли в каре плечом к плечу, обратив в сторону неприятеля сверкающие штыки. И несмотря ни на что, все время держали строй. Временами каре со всех сторон окружала французская конница. Но взломать оборону живой русской крепости она не могла. Атакующим несколько раз приходилось перебираться здесь через обрывистый овраг и ни с чем возвращаться на исходную позицию. Так продолжалось несколько часов кряду.

Судя по всему, солдаты Литовского полка вовремя подметили слабое место в действиях неприятеля. «Везде он был ловок и храбр, – говорили они. – И под ядрами стоит хорошо, на картечь и ядра идет смело, против кавалерии нашей держаться браво… А на штыки нет, не горазд. Храбр он, да уж очень нежен». 

Как видите, это исчерпывающая характеристика наполеоновского солдата. Насколько она справедлива, не берусь судить, несомненно лишь то, что по своему складу французский и русский солдаты во многом различны. И различия эти закономерны и естественны: солдат – это явление не только историческое, но, в первую очередь, национальное.

В этом смысле массовый героизм Литовского полка – пример впечатляющий и, надеюсь, убедительный. Каре полка стояли на открытой местности, которая насквозь простреливалась неприятельской картечью. Вокруг каре безобразными грудами лежали изувеченные люди и лошади. Но литовцы продолжали держаться и отражать атаки противника.

При приближении конницы наши солдаты начинали водить ружьями из стороны в сторону; солдаты знали, что лошади не пойдут на блистающие штыки. Мало того, подпустив неприятельских кирасиров на близкую дистанцию, они стреляли по команде батальным огнем и с криками «Ура!» устремлялись в контратаку.

Эти подвиги Литовского полка тем более удивительны, что для него это был, по сути, первый настоящий бой. Лейб-гвардии Литовский пехотный полк создавался накануне войны, в ноябре 1811 года. Полк формировался в Петербурге, в военной столице империи, где в мирное время размещалась вся русская гвардия.

Солдаты и офицеры нового полка набирались из разных частей, как гвардейских, так и армейских. Полковому командиру полковнику Ивану Федоровичу Удому пришлось положить немало трудов, чтобы из двух тысяч трехсот человек, прежде незнакомых друг другу, создать нечто единое, своего рода полковую семью. И это не просто слова, настоящий полк был действительно семьей. Именно это обеспечивало удивительную стойкость русских полков, сражавшихся на Бородинском поле.

Удерживая позицию перед семеновским оврагом, Литовский полк потерял почти половину своего состава – более 1000 солдат и всех штаб-офицеров. Командование батальонами полка во время отражения атак французской кавалерии принял на себя полковник Храповицкий. Во второй половине дня и его ранило картечью. Прежде чем оставить поле боя, он объехал каре и благодарил всех солдат за их непоколебимую стойкость и мужество.

6

Когда стемнело, на Бородинском поле снова загорелись костры. Тяжелый ратный труд окончен. Оставшимся в живых можно подумать об отдыхе. Как написал в своих воспоминаниях один из участников сражения, «многие повалились на землю в изнеможении и отощалости».

После такого дня едва ли у кого-то нашлись силы варить неизменную солдатскую кашу под названием «кавардак». Кстати, на самом деле эта горячая пища не была кашей в нашем, современном, понимании. Это был густой мясной суп с крупой.

Нет, после такого побоища измученные люди утоляли голод, чем придется, кому что удалось раздобыть. Даже у командира 1-го батальона Егерского полка Михаила Петрова и его товарищей трапеза была более чем скромной: несколько сухарей да две селедки. Самой большой драгоценностью оказалась фляжка сивухи мерой в четыре чарки (это пол-литра, чуть больше).

Ну вот, присели к костру, выпили, закусили и… были счастливы. Пройдут годы и даже десятилетия, а эту минуту герои Бородина будут вспоминать с благоговением. Такую минуту человеку невозможно забыть. Что-то необычайно важное и значительное произошло не вовне, а внутри него. В этот день он нашел в себе силы подняться на небывалую высоту духа.

Любая война и любое сражение, тем более такое, как Бородинское, – это прежде всего нравственное испытание. В обыденной жизни русский солдат остается обыкновенным человеком со своими слабостями, недостатками. У самого Кутузова этих слабостей было предостаточно, будьте уверены. Но когда человек попадает на поле брани и смотрит в лицо смерти, ему приходится решить для себя один принципиальный вопрос: есть ли то высшее, что я люблю больше себя? Вот и все, только этот вопрос.  

И когда оказывается вдруг, что это высшее дорого не только мне, но и моему товарищу, стоящему рядом со мной (и неважно, какого он чина и звания, ибо в армии все солдаты, перед смертью все равны), победить такую армию невозможно.

Русскую армию на Бородинском поле не смог победить даже Наполеон, император Франции.

И недаром накануне Бородина окончательно оформляется идея «народной войны». Сказать по правде, эту идею разные люди воплощали по-разному. Для кого-то это были пустые псевдонародные афишки. Тогда как для знаменитого гусара Дениса Давыдова это был план по созданию партизанских отрядов, борьба с врагом вместе с простым народом…


Отрывок из книги Ф. Разумовского «О человеке, обществе и смуте»

Мы также рады сообщить читателям, что в нашей редакции уже подготовлена книга Феликса Разумовского «О земле, земном отечестве и государстве». Заявки на нее вы можете прислать в редакцию.

Книги по теме:

Соловьев В.М. «История России для детей и взрослых»

Абаза К. «Отечественные героические рассказы»

Белюкин Д., Скоробогатова Т.,сост. «Летопись ратной славы»

Толстиков А.Я. «Кутузов. Спаситель Отечества»

Лубченков Ю.Н. «Война 1812 года»

Лазарев А.В.  «Герои 1812 года: Денис Давыдов, Александр Сеславин, Яков Кульнев, Иван Дорохов и другие»

Калинов В.И., Каштанов Ю.Е., Лубченков Ю.Н. и др.  «Русские победы»

Мартиросова М.А.  «Военная галерея 1812 года»

«Самые известные события русской истории»

Ионин С.Н.  «Ордена и награды»

Майорова Н.О. и др. «Русская история» 







 



Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
* Отправляя данные, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности
© 2017, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация

Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

Политика конфиденциальности

создание сайтов - Webis Group