закрыть
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ

Данный сайт использует технологию cookie-файлов. Дальнейшее использование ресурса будет означать автоматическое согласие с нашей Политикой конфиденциальности.
Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 302-54-13
(495) 641-31-00
Сегодня 25.02.2021
Книга дня
КВЕСТ-тренажер УСТНЫЙ СЧЕТ. Сложение и вычитание. Около 500 заданий, 40000 примеров Астахова Н. В.,сост.
Картина дня
Прогулка в парке Больдини, Джованни
Воскресный день » Авторская колонка »

«Последним умирает слово…». Арсений Александрович Тарковский. 25.06.1907−27.5.1989

25.06.2015
Ю. Ракша. Портрет Арсения Тарковского

 Малютка-жизнь

Я человек, я посредине мира, 
За мною мириады инфузорий,
 
Передо мною мириады звезд.
 
Я между ними лег во весь свой рост −
 
Два берега связующее море,
 
Два космоса соединивший мост.
 

Я Нестор, летописец мезозоя,
 
Времен грядущих я Иеремия.
 
Держа в руках часы и календарь,
 
Я в будущее втянут, как Россия,
 
И прошлое кляну, как нищий царь.
 

Я больше мертвецов о смерти знаю,
 
Я из живого самое живое.
 
И − Боже мой! − какой-то мотылек,
 
Как девочка, смеется надо мною,
 
Как золотого шелка лоскуток.

 Словарь

Я ветвь меньшая от ствола России,
Я плоть ее, и до листва моей
Доходят жилы, влажные, стальные,
Льняные, кровяные, костяные,
Прямые продолжения корней.

Есть высоты властительная тяга,
И потому бессмертен я, пока
Течет по жилам − боль моя и благо −
Ключей подземных ледяная влага,
Все эР и эЛь святого языка.

Я призван к жизни кровью всех роджений
И всех смертей, я жил во времена,
Когда народа безымянный гений
Немую плоть предметов и явлений
Одушевлял, даруя имена.

Его словарь открыт во всю страницу,
От облаков до глубины земной. −
Разумной речи научить синицу
И лист единый заронить в кринницу,
Зеленый, рдяный, ржавый, золотой…

 

Жизнь-жизнь 

1
Предчувствиям не верю и примет 
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда 
Я не бегу. На свете смерти нет. 
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо 
Бояться смерти ни в семнадцать лет, 
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет, 
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете. 
Мы все уже на берегу морском, 
И я из тех, кто выбирает сети, 
Когда идет бессмертье косяком. 

2
Живите в доме — и не рухнет дом. 
Я вызову любое из столетий, 
Войду в него и дом построю в нем. 
Вот почему со мною ваши дети 
И жены ваши за одним столом, - 
А стол один и прадеду и внуку: 
Грядущее свершается сейчас, 
И если я приподымаю руку, 
Все пять лучей останутся у вас. 
Я каждый день минувшего, как крепью, 
Ключицами своими подпирал, 
Измерил время землемерной цепью 
И сквозь него прошел, как сквозь Урал. 

2
Я век себе по росту подбирал. 
Мы шли на юг, держали пыль над степью; 
Бурьян чадил; кузнечик баловал, 
Подковы трогал усом, и пророчил, 
И гибелью грозил мне, как монах. 
Судьбу свою к седлу я приторочил; 
Я и сейчас, в грядущих временах, 
Как мальчик, привстаю на стременах. 

Мне моего бессмертия довольно, 
Чтоб кровь моя из века в век текла. 
За верный угол ровного тепла 
Я жизнью заплатил бы своевольно, 
Когда б ее летучая игла 
Меня, как нить, по свету не вела. 

 Степь

Земля сaмa себя глотaет 
И, тычaсь в небо головой,
 
Провaлы пaмяти лaтaет
 
То человеком, то трaвой.
 

Трaвa — под конскою подковой,
 
Душa — в коробке костяной,
 
И только слово, только слово
 
В степи мaячит под луной.
 
А степь лежит, кaк Ниневия,
 
И нa кургaнaх вaлуны
 
Спят, кaк цaри сторожевые,
 
Опившись оловом луны.
 
Последним умирaет слово.
 
Но небо движется, покa
 
Сверло воды проходит сновa
 
Сквозь жесткий щит мaтерикa.
 
Дохнет репейникa ресницa,
 
Сверкнет кузнечикa седло,
 
Кaк рaдугa, степнaя птицa
 
Рaсчешет сонное крыло.
 
И в сизом молоке по плечи
 
Из рaя выйдет в степь Адaм
 
И дaр прямой рaзумной речи
 
Вернет и птицaм и кaмням,
 
Любовный бред сaмосознaнья
 
Вдохнет, кaк душу, в корни трaв,
 
Трепещущие их нaзвaнья
 
Еще во сне пересоздaв.

 * * *

Тогда еще не воевали с Германией
Тринaдцaтый год был еще в середине, 
Неведеньем в доме болели, кaк мaнией, 
Кaк жaждой три пaльмы в песчaной пустыне. 

У мaтери пaхло спиртовкой, фиaлкою, 
Лиловой нaкидкой в шкaфу, нa рaспялке; 
Все детство мое, по-блaженному жaлкое, 
В горящей спиртовке и пaрмской фиaлке. 

Зaто у отцa, кaк в Сибири у ссыльного, 
Был плед Гaрибaльди и Герцен под локтем. 
Вaнилью тянуло от городa пыльного, 
От пригородa − конским потом и дегтем. 

Кaзaлось, что этого домa хозяевa 
Нaвечно в своей довоенной Европе, 
Что не было, нет и не будет Сaрaевa, 
И где они, эти мaзурские топи?

 * * *

На каждый звук есть эхо на земле.
У пастухов кипел кулеш в котле,
 
Почесывались овцы рядом с нами
 
И черными стучали башмачками.
 
Что деньги мне? Что мне почет и честь
 
В степи вечерней без конца и края?
 
С Овидием хочу я брынзу есть
 
И горевать на берегах Дуная,
 
Не различать далеких голосов,
 
Не ждать благословенных парусов.

 ГРЕЧЕСКАЯ КОФЕЙНЯ

Где белый камень в диком блеске
Глотает синьку вод морских,
 
Грек Ламбринуди в красной феске
Ждал посетителей своих.

Они развешивали сети, 
Распутывали поплавки
И, улыбаясь точно дети,
 
Натягивали пиджаки.
 

 — Входите, дорогие гости,
 
Сегодня кофе, как вино! -
И долго в греческой кофейне
Гремели кости домино.
 

А чашки разносила Зоя,
 
И что-то нежное и злое
Скрывала медленная речь,
 
Как будто море кружевное
Спадало с этих узких плеч.

ДОМ НАПРОТИВ

 Ломали старый деревянный дом. 
Уехали жильцы со всем добром -
С диванами, кастрюлями, цветами,
 
Косыми зеркалами и котами.
 
Старик взглянул на дом с грузовика,
 
И время подхватило старика,
 
И все осталось навсегда, как было.
 
Но обнажились между тем стропила,
 
Забрезжила в проемах без стекла
Сухая пыль, и выступила мгла.
 
Остались в доме сны, воспоминанья,
 
Забытые надежды и желанья.
 
Сруб разобрали, бревна увезли.
 
Но ни на шаг от милой им земли
Не отходили призраки былого,
 
И про рябину песню пели снова,
 
На свадьбах пили белое вино,
 
Ходили на работу и в кино,
 
Гробы на полотенцах выносили,
 
И друг у друга денег в долг просили,
 
И спали парами в пуховиках,
 
И первенцев держали на руках,
 
Пока железная десна машины
Не выгрызла их шелудивой глины,
 

Пока над ними кран, как буква «Г»,
 
Не повернулся на одной ноге.
 

 
  ВЕРБЛЮД

 На длинных нерусских ногах
Стоит, улыбаясь некстати,
А шерсть у него на боках
Как вата в столетнем халате.

Должно быть, молясь на восток,
Кочевники перемудрили,
В подшерсток втирали песок
И ржавой колючкой кормили.

Горбатую царскую плоть,
Престол нищеты и терпенья,
Нещедрый пустынник-господь
Слепил из отходов творенья.

И в ноздри вложили замок,
А в душу — печаль и величье,
И верно, с тех пор погремок
На шее болтается птичьей.

По Черным и Красным пескам,
По дикому зною бродяжил,
К чужим пристрастился тюкам,
Копейки под старость не нажил.

Привыкла верблюжья душа
К пустыне, тюкам и побоям.
А все-таки жизнь хороша,
И мы в ней чего-нибудь стоим.
 

СВЕРЧОК

 Если правду сказать, я по крови — домашний сверчок, 
Заповедную песню пою над печною золой,
 
И один для меня приготовит крутой кипяток,
 
А другой для меня приготовит шесток золотой.
 
Путешественник вспомнит мой голос в далеком краю,
 
Даже если меня променяет на знойных цикад.
 
Сам не знаю, кто выстругал бедную скрипку мою,
 
Знаю только, что песнями я, как цикада, богат.
 
Сколько русских согласных в полночном моем языке,
 
Сколько я поговорок сложил в коробок лубяной,
 
Чтобы шарили дети в моем лубяном коробке,
 
В старой скрипке запечной с единственной медной струной.
 
Ты не слышишь меня, голос мой — как часы за стеной,
 
А прислушайся только — и я поведу за собой,
 
Я весь дом подыму: просыпайтесь, я сторож ночной!
 
И заречье твое отзовется сигнальной трубой.
 

*  * * 
Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.

Всё, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло.
Только этого мало.

Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Всё горело светло.
Только этого мало.

Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала.
Мне и вправду везло.
Только этого мало.

Листьев не обожгло,
Веток не обломало…
День промыт, как стекло.
Только этого мало.

 

 Стихи в авторском исполнении

Читает автор

 Библиотечка русской классической поэзии:

А.В. Кольцов  «Песня». Книга стихотворений 

А.А. Фет.  «Избранное» 

Русская классическая поэзия (серия для детей «Русская поэзия»)

 

 

 



Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
* Отправляя данные, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности
© 2018, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация



Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

Политика конфиденциальности

Мы в социальных сетях

- ЖЖ главного редактора
- Мы вКонтакте
- Воскресный день Белого города
- Другие страницы...

создание сайтов - Webis Group