закрыть
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ

Данный сайт использует технологию cookie-файлов. Дальнейшее использование ресурса будет означать автоматическое согласие с нашей Политикой конфиденциальности.
Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 302-54-13
(495) 641-31-00
Сегодня 1.03.2021
Книга дня
КВЕСТ-тренажер УСТНЫЙ СЧЕТ. Сложение и вычитание. Около 500 заданий, 40000 примеров Астахова Н. В.,сост.
Картина дня
Прогулка в парке Больдини, Джованни
Воскресный день » Авторская колонка »

13 декабря — 100 лет со дня смерти Иннокентия Фёдоровича Анненского

13.12.2009

annenskii

Сто лет назад, декабрьским вечером, молодой журналист и литературный критик Корней Чуковский сидел в ложе Большого театра и перелистывал театральный журнал, заменявший афишу. Вдруг он увидел набранные мелким шрифтом, скупые равнодушные строки: «В Царском Селе скоропостижно скончался инспектор Санкт-Петербугского учебного округа Иннокентий Федорович Анненский».

Эта печальная новость настолько поразила Чуковского, что он выбежал из театра и долго бродил по московским переулкам, осмысливая случившееся. Придя в отель, он написал некролог, который был напечатан 7 декабря в газете «Речь». Пронзительные и горькие слова этой публикации звучали упреком всему писательскому сообществу тогдашней России: «…И таким мне кажется диким, что никто даже и не вспомнил тех десяти томов, которые он написал, ни строчки не вспомнил, ни буквы… как будут смеяться потом те, кто поймут твои книги, как будут они смеяться, узнав, что когда-то, в день твоей смерти, вспомнили только твой чин, а богатых даров поэтической души не только не приняли, но даже и не заметил никто во всей огромной стране!».

Несмотря на излишнюю эмоциональность, этот упрек был вполне справедлив. Лишь после смерти поэта стихи его были по достоинству оценены современниками. Анна Ахматова признает его своим единственным учителем в поэзии, восторженные слова о нем скажут Блок и Брюсов, Николай Гумилев назовет его «последним Царскосельским лебедем». Но все это будет потом. При жизни же творчество этого удивительного автора получило достаточно прохладную встречу в литературных кругах.

В 1904 году он впервые издал книгу своих стихов со скромным названием «Тихиe песни», под псевдонимом «Ник. Т-о» (Никто). Загадочный псевдоним сбил с толку критиков. Молодые Брюсов и Блок снисходительно похвалили в своих рецензиях «начинающего» поэта, упрекнув его в «излишнем декадентстве» и советуя избавиться от «юношеского надрыва». Анненскому на тот момент исполнилось 49 лет. Он получил блестящее образование на историко-филологическом факультете Санкт-Петербургского университета, вместо диплома защитив сразу кандидатскую диссертацию. Знал 14 языков, включая древнееврейский и санскрит. Проделал огромную работу, впервые выполнив перевод всех трагедий Еврипида на русский язык. И «юношеский надрыв» в его псевдониме Блок усмотрел лишь потому, что не очень хорошо знал античную литературу. Первоначально Анненский собирался назвать сборник «Из пещеры Полифема» и взять псевдоним — Утис, что в переводе с греческого как раз и означает — никто (так Одиссей назвался циклопу Полифему). Действительно, в течение почти всей своей жизни Анненский оставался для современной ему литературной общественности «никем».

Лишь в последний год жизни его поэзия приобретает известность в кругу петербургских поэтов, группировавшихся вокруг журнала «Апполон». Но даже этот успех трудно назвать в полной мере соответствующим истинному масштабу поэтического дара Анненского. Максимилиан Волошин писал в своих воспоминаниях: «Это было какое-то полупризнание. Ему больше подобало уйти из жизни совсем непризнанным».

Одиночество и непонятость — вот две черты, определяющие литературную судьбу выдающегося русского поэта. Такова была его плата за парадоксальное сочетание поэтических взглядов и служебной карьеры: в своем творчестве Анненский был убежденным декадентом, но всю свою трудовую жизнь посвятил классическому образованию — служил директором гимназии сначала в Киеве, потом в Санкт-Петербурге и Царском Селе. Строгий и дисциплинированный чиновник, он выглядел, наверное, слишком сухим и даже косным в глазах либерально настроенной литературной молодежи, близкой ему по поэтическому духу. В педагогической же среде его увлечение символизмом воспринималось в лучшем случае, как безобидное чудачество серьезного человека. Впрочем, самого Иннокентия Федоровича это духовное одиночество среди современников, по видимости, не очень тяготило. Он писал: «Я знаю, что моя мысль принадлежит будущему». И оказался безусловно прав в своем предвидении.



Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
* Отправляя данные, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности
© 2018, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация



Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

Политика конфиденциальности

Мы в социальных сетях

- ЖЖ главного редактора
- Мы вКонтакте
- Воскресный день Белого города
- Другие страницы...

создание сайтов - Webis Group