закрыть
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ

Данный сайт использует технологию cookie-файлов. Дальнейшее использование ресурса будет означать автоматическое согласие с нашей Политикой конфиденциальности.
Портал Воскресный день
Издательство «Белый город»
Контактная информация
(495) 302-54-13
(495) 641-31-00
Сегодня 23.04.2018
Книга дня
Немецко-австрийская живопись. XVIII-XIX Калмыкова В. В., Тёмкин В. А.
Картина дня
Варвара Дмитриевна Мергасова, жена Римского-Корсакова Винтерхальтер, Франц Ксавье
Воскресный день » Авторская колонка »

Руфин Гаврилович Судковский

08.04.2018
А. Корзухин. Портрет Р. Судковского

Под палящим солнцем на берегу тихого, прозрачного залива сидел человек и внимательно наблюдал за легким, почти незаметным колыханием морской воды. В руках он держал кисть и планшет – вечные свои спутники в поездках по побережью Черного моря. Только он один, наверное, мог отличить спокойные, тинистые воды Днепровско-Бугского лимана от прозрачной морской воды в некоторых местах Крыма. Только он один из всех русских маринистов с завидным постоянством изображал берега родного Черного моря.

Какую красоту он желал увидеть в умиротворенности морской стихии? Какие неизведанные тайны моря он стремился открыть? Это был настоящий диалог художника с морем. Если долго сидеть на берегу, долго вглядываться в морскую гладь, то через какое-то время может показаться, что вы ощущаете, будто море разговаривает, но не словами, а особыми, едва уловимыми шорохами, понятными только вашей душе. И художник будто чувствовал, что говорила ему спокойная вода залива. Она, как и он, морщилась под пеклом яркого солнца. Море и художник, казалось, понимали друг друга. Но как запечатлеть этот необычный диалог в живописи? Как сделать так, чтобы и зритель мог понять, почувствовать таинство необычного «общения» с морем? И художник, понимая тщетность своих усилий по изображению кистью и красками «души моря», временами отбрасывал их, жалуясь на отсутствие таланта, на невозможность запечатлеть то, что будоражило все его существо. В такие минуты ему казалось, что он – самый несчастный человек на земле, что в вечном поединке между ним и морем, который он себе выбрал, природа никогда не подпустит человека к ее познанию. Лишь спустя некоторое время он находил в себе силы, наступало вдохновение, и он мог за день закончить сразу несколько своих картин-поединков со стихией, воплотить в живописи все свои самые тайные переживания.

Так работал над картинами Руфин Гаврилович Судковский (07.04.1850 – 04.02.1885), художник, который при жизни был популярен всего года три, что не помешало превращению его творчества в одну из легенд русской живописи. Его цель была недостижима с самого начала, он пытался нарисовать волны с натуры, в то время как очень многие русские и западноевропейские художники глубоко понимали всю бессмысленность этой затеи. И все-таки он сумел достичь совершенства, хотя его путь к известности и популярности был тернист и труден.

Происхождение из семьи священника обязывало его продолжить дело отца. Поначалу Судковский учился в духовном училище, потом в семинарии, но тяга к искусству, к немалому удивлению близких, пересилила, и в 18 лет он поступил в петербургскую Академию художеств. Учеба не складывалась: Судковский испытывал трудности в научных дисциплинах, отчего ему одно время даже было «воспрещено посещение классов Академии на правах ученика». Он трижды подавал прошения о присвоении ему звания классного художника, но лишь в 1879 году Совет Академии выдал ему диплом в виде особого исключения.

Картины художника 1870-х годов еще робки по исполнению. Пытаясь нарисовать море с натуры, Судковский испытывал неуверенность в своих силах. Ему были хорошо знакомы морские пейзажи его предшественников – И.К. Айвазовского, А.П. Боголюбова, Л.Ф. Лагорио и многих других. Он мог подражать кому-нибудь хотя бы на первых порах, и тогда, возможно, Академия художеств снисходительно бы отнеслась к его поискам – многие русские художники начинали с копий. Но с самого начала Судковский пытался идти своим путем, тщательно изучать природу моря.

Тем не менее Судковский не унывал. Он продолжал поиски лучшей выразительности своих картин и при этом серьезно и глубоко старался изучать натуру. Он словно проверял на ней те самые виды, какие были популярны в русском искусстве благодаря Айвазовскому. Он пытался дойти до изящества Айвазовского своим путем.

Понимая всю сложность изображения солнца с натуры, его «отчаянную» яркость, Судковский в дальнейшем отказался от подобных видов. Солнце у него стало «прятаться» за деревьями либо вовсе оставаться за пределами картинной плоскости.

Судковский сосредоточился на изображении тихой, спокойной воды. Штиль на море лучше всего поддавался изображению с натуры, и к тому же это единственное, что редко встречалось у Айвазовского. Изучить тихую воду Судковский старался всесторонне. Ряд его картин посвящен материковым водам – рекам, прудам. Подчеркнуто строг пейзаж Берег реки. Лодка. Самим мотивом одинокой лодки, стоящей у берега и серым небом, предвещающим грозу, Судковский приблизился к мотивам, свойственным многим передвижникам.

В 1882 году за картину «Буря возле Очакова» (другое название — Очаковская пристань) Судковский удостоился звания академика живописи. Но, как это часто бывало в истории русского искусства, присуждение звания не было равносильно признанию в кругах любителей искусства. Судковского по-прежнему не замечали. Его живопись теперь выглядела мастерской, добротной. Только какими бы правильными, естественными ни казались его волны, все это уже много раз встречалось в искусстве. Неслучайно один из критиков писал в то время: «Мне говорили, что у г. Судковского много заимствованного, что он повторяется в мотивах и даже в рисунке. В этом есть известная доля правды…». Любой зритель наверняка признавал идеалом волны Айвазовского или Боголюбова, а творчество нового мастера, пусть такого старательного, как Судковский, неизбежно сравнивалось с достижениями уже известных маринистов.

Лишь в начале 1880-х годов Судковский, наконец, нашел тот мотив, который благодаря своей оригинальности составил ему имя. Еще во время пребывания в Академии художеств Судковскому приходилось видеть картину А.И. Куинджи Ладожское озеро. Судковского, как и многих русских художников, не мог не привлекать феномен Куинджи. В 1881 году многие зрители, художники специально ходили на Куинджи – в залах Общества поощрения художеств висела всего одна его картина. О картине Лунная ночь на Днепре восторженно отзывались все, кому довелось ее видеть. Год спустя Куинджи снова демонстрировал только одну картину – Березовую рощу, и снова ошеломляющий успех. С тех пор очень многие художники стремились подражать Куинджи, искусство которого всегда находилось на пике популярности. Возможно, Куинджи лучше других чувствовал ожидания публики.

И Судковский, вспомнив мотив просвечивающихся под водой камней, попытался проверить его на натуре точно так же, как ранее он проверял солнечные марины Айвазовского. Судковский пытался найти лучшее сочетание берега и неба. В этюде Берег моря еще нет мотива просвечивающихся камней; художника лишь занимало действие солнца на берегу застывшего моря. В этюде «Морской залив. Штиль» уже просматривается главный мотив будущей картины – из-под абсолютно спокойной морской глади проглядывают камни, лежащие на небольшой глубине. Вслед за этюдами последовало несколько картин. Таковы картины Прозрачная вода (несколько вариантов), «Мертвый штиль», «Тишь на море». Все они при повторении мотива видимых донных камней отличаются разным состоянием атмосферы и подбором деталей. Жаркий безлюдный берег «Мертвого штиля», знойный удушливый день «Прозрачной воды» 1881 года, легкий шелест лениво выкатывающихся на берег тоненьких волн одноименной картины 1879–1881 годов и пасмурное унылое небо в «Тиши на море». Найдя интересный мотив, художник варьировал его на все лады.

Теперь Судковский уже не был тем неудачливым академистом-самоучкой, каким он выглядел лет десять назад. Теперь он превратился в настоящего мастера со своими приемами и излюбленной темой. И даже тот скандал, который разразился в газетах после показа в Петербурге картины Мертвый штиль, оказался ему только на руку, поскольку способствовал известности.

Хвалебные статьи в газетах и журналах по поводу картины задели за живое Архипа Ивановича Куинджи. Он даже разыскал свою картину «Ладожское озеро», проданную ранее, чтобы показать ее публике и обвинить Судковского в плагиате. К Куинджи присоединились его друзья-передвижники И.Н. Крамской, И.Е. Репин, Е.Е. Волков и В.М. Максимов. Они составили коллективное письмо к А.С. Суворину, редактору газеты «Новое время», где требовали признания авторского права Куинджи на просвечивающиеся камни. Особенно негодовал Крамской. В письме Суворину он писал, что если убрать из картины Судковского камни, то не останется ничего, «потому что то, что осталось, – более чем ординарно».

История с «авторским правом» на произведение живописи вызвала большой резонанс в кругах художников и любителей искусства. Если следовать буквально логике Куинджи и Крамского, то получалось, что если какой-нибудь художник удачно изобразил бурю на море, болото или лес, то другим художникам запрещалось теперь обращаться к этим темам. Суворин, например, защищался от нападок Крамского подобным образом. Он писал: «Мадонну писали до Рафаэля и после Рафаэля, но его Мадонна и доныне остается самым вдохновенным и оригинальным произведением». Суворин стремился доказать беспочвенность дискуссии. И все-таки, под нажимом передвижников, особенно после того, как Суворин увидел картину Ладожское озеро, он был вынужден пересмотреть свою позицию относительно Судковского.

Если бы не признание мастерства и оригинальности Судковского, то такой спор вряд ли бы разразился, это подчеркивал Крамской. Между тем у Куинджи в ту пору был период спада – ни одно из произведений не дотягивало до уровня его прославленных картин. Он очень болезненно переживал этот период, только обвинять в этом других художников было некорректно. Итог и причины дискуссии очень верно оценил П.П. Чистяков: «Здесь Куинджи заподозрил Судковского в похищении воды из Ладожского озера Архипа Куинджи и в перенесении воды оной в Черное море. Свидетелями оного похищения были: Крамской, Репин, Волков, Максимов. Публика очень верно оценила выходку всех чудаков этих. Вот к чему ведет уклонение от прямого пути и погоня за наживой, впрочем, время такое; а мы выше времени не можем считать».

А что же Судковский? Показательно то, что он сам лично не участвовал в дискуссии. Он продолжал работать над морскими пейзажами. Теперь его больше занимало волнение на море. Глубоко изучив спокойную воду, его влекли новые вершины.

Познать волну с натуры пытались многие русские и западноевропейские художники, и только очень немногие смогли испытать удовлетворение от работы. Бурное море, ввиду мгновенной изменчивости, объективно тяжело писать с натуры. Судковский, со свойственной ему настойчивостью, неуклонно шел к своей новой цели. Его этюд «Морской прибой» наполнен свежестью реального впечатления. Если внимательно смотреть на него и вспоминать свое пребывание где-нибудь на юге, на берегу моря, то можно почувствовать мерный шум прибоя, рокот песка, шевелящегося под действием воды, крики чаек и даже свист ветра.

Не менее совершенны картины Судковского, посвященные морскому волнению. Среди них интересны Море, Очаковская пристань, Морской вид, Побережье Нормандии, Бурное море осенью. Судковского занимала колористическая близость моря и неба. Серебристым волнам «Морского вида» соответствуют такие же серебристые облака; темно-зеленые, лишенные света волны из картины «Море» гармонируют с тяжелыми низко нависшими тучами, а белесая пена вместе с зеленовато-сиреневатыми волнами из картины «Побережье Нормандии» эффектно смотрится под сиреневатыми тучами, стремительно несущимися по небу.

Так, освоив тему штиля на море, художник переключился на столь же детальное изучение волны. Судковский не переоценивал себя и потому, только изучив волны вблизи берега, он почувствовал себя в силе изобразить стихию во время бури в открытом море. Такова картина «Пароход „Москва“ в бурю», которая стала одним из последних произведений художника.

Сложно судить, чьи морские пейзажи были ближе к истине, Айвазовского или Судковского, как это пытались сделать некоторые современные художнику критики. Да это и неважно: возможно, эти художники искусно дополняли друг друга. То, что у Айвазовского казалось слишком эффектным, может быть, придуманным, у Судковского выглядело скромнее, реалистичнее. Зато Судковскому иногда не хватало фантазии – не случайно он слишком долго цеплялся за известные, не однажды запечатленные в живописи мотивы. Придумать что-то новое, найти это в природе и изобразить на полотне с достаточной скрупулезностью в 1880-х годах было гораздо сложнее, чем во второй трети века, когда начинали Айвазовский, Боголюбов и Лагорио – выдающиеся предшественники художника.

Пытаясь найти себя, Судковский попытался увидеть иными глазами солнечные и лунные пейзажи. Но в них чаще всего он стремился приукрасить вид, выразить в целом не свойственные природе оттенки. Именно поэтому Судковский-маринист – это прежде всего мастер волны и прозрачности воды.

В 1884 году Судковский находился на вершине своего мастерства. Тем неожиданней стала его смерть в начале 1885 года. Он прожил немного, известность к нему пришла слишком поздно. И, все-таки, несмотря ни на что, он сумел оставить о себе память как о талантливом маринисте, с необычайной настойчивостью добивавшемся желаемого.

 

  По материалам книги А. Шестимирова. «Забытые имена»




Комментарии пользователей
Оставить свой комментарий
« назад


Вход для пользователей
Вопрос в редакцию
* Отправляя данные, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности
© 2017, Воскресный день
Сайт для заботливых родителей, учителей и воспитателей.
Юридическая информация

Сайт финансируется издательством «Воскресный день»

Проект издательства «Белый город»

Политика конфиденциальности

создание сайтов - Webis Group